Сказка

управлялся с палкой. Он тоже больше не улыбался, и это было хорошо.
— Давай, — сказал я. — Иди на меня, ты, бесполезный ублюдок. Давай посмотрим, что ты из себя представляешь.
Он бросился вперед, подняв свою палку над головой. Я скользнул одной рукой вниз по своей палке и воткнул ее конец ему в живот, чуть выше паха. Удар, который он нанес, пришелся мне по плечу, заставив его онеметь. Я не отстранился. Я бросил свою палку, потянулся левой рукой через туловище и выхватил его. Я ударил его ей в бедро, отступил назад и ударил его в бедро второй раз, действительно вкладывая свои собственные бедра в замах, как будто пытаясь попасть в линию, ведущую прямо по силовой аллее правого поля.
Аммит закричал от боли.
— Отстань! Я сдаюсь!
Мне было наплевать, что он кричал. Я снова замахнулся и ударил его по руке. Он повернулся и бросился бежать, но у него перехватило дыхание. А еще эти кривоногий. Я посмотрел на Келлина, который пожал плечами и махнул рукой в сторону моего бывшего врага, как бы говоря «как хочешь». Во всяком случае, я понял это так. Я побежал за Аммитом. Я мог бы сказать вам, что думал о проверке плеча и о том, как все люди в ложе смеялись, когда я упал. Я мог бы сказать вам, что думал о том, как Джая споткнулась обо меня и растянулась на земле. Я мог бы даже сказать вам, что я был уверен, что никто другой в будущем не решится связываться с новичком. Ничего из этого не было бы правдой. Никто из остальных не проявлял ко мне ни малейшей враждебности, за исключением, может быть, Эя, и это было до того, как он немного узнал меня.
Я просто хотел не облажаться с этим чуваком.
Я дважды ударил его по заднице, хорошими сильными ударами. Второй бросил его на колени.
— Отстань! Отстань! Я сдаюсь!
Я поднял свой боевой посох над головой, но, прежде чем я его опустил, Верховный лорд схватил меня за локоть. Было то ужасное ощущение, будто меня коснулись провода под напряжением, и ощущение, что из меня высасывают все силы. Если бы он держался, я бы потерял сознание, как это было у внешних ворот, но он отпустил меня.
— Достаточно.
Мои руки разжались, и я выронил палку. Затем я опустился на одно колено. Важные персоны аплодировали и подбадривали. У меня перед глазами все плыло, но я увидел высокого парня со шрамом на щеке, который что-то шептал бледнолицей женщине, небрежно обхватив при этом одну из ее грудей.
— Вставай, Чарли.
Мне удалось это сделать. Келлин кивнул Аарону.
— Время игр закончилось, — сказал Аарон. — Все выпейте еще.
Не знаю, как остальные, но мне это было нужно.

Охранники отвели нас в одну из раздевалок. По тем стандартам, к которым я привык, она была большой и роскошной. Над головой горели электрические лампы, но, по-видимому, они не были подключены к ветхому генератору и были заменены другими газовыми форсунками. Полы и стены были выложены белой плиткой и безупречно чисты, по крайней мере, до тех пор, пока мы не обнаружили нашу грязь… плюс различные пятна крови от драки на палках. Я подумал, что это место, вероятно, содержалось в чистоте серыми людьми, хотя сейчас никого не было видно. Там был желоб с проточной водой, в который можно было помочиться, что и сделали несколько мужчин. На обоих концах стояли фарфоровые сиденья с отверстиями в центре. Я догадался, что они предназначались для женщин, хотя ни Джая, ни Эрис ими не воспользовались. Они действительно сняли свои топы, как это делали мужчины, и без какого-либо заметного смущения. Джая получила несколько ударов боевой палкой, и на ее ребрах расцвели синяки.
С одной стороны комнаты были деревянные закутки, где члены команды, должно быть, когда-то хранили свое снаряжение (нам, конечно, нечего было складывать). С другой стороны была длинная полка, уставленная ведрами для мытья. В каждом плавало по тряпке. Мыла не было.
Я стянул с себя рубашку, морщась от различных болей – в основном от ударов гибких хлыстов. Хуже всего было в пояснице. Этого я не видел, но чувствовал кровь, теперь подсыхающую и липкую.
Несколько человек уже стояли у ведер, мыли верхнюю часть тела, а некоторые сбросили свои панталоны, чтобы вымыть остальное. Я подумал, что могу пропустить эту часть моих омовений, но было интересно отметить, что в Эмписе, как и во Франции (по крайней мере, согласно песенке), они не носят трусов.
Аммит, прихрамывая, направился ко мне. Наши опекуны не пришли с нами, а это означало, что некому было разнять нас, если он хотел матч-реванш. Меня это устраивало. Я наклонился, с голой грудью и все еще покрытый запекшейся за несколько дней грязью (к тому времени, может быть, неделями), и сжал кулаки. Затем произошла удивительная вещь. Ай, Фремми, Стакс и Хейми встали передо мной в ряд, лицом