Сказка

была проделана в мягком кресле, стоявшем посреди старомодного тряпичного коврика. Я мог видеть пятно, оставленное тощими голенями мистера Боудича. Синяя рубашка из шамбре была перекинута через спину. Кресло было обращено к телевизору, который выглядел доисторическим. На нем была какая-то антенна. Я сфотографировал его на свой телефон. Я не знал, может ли работать такой древний телевизор, но, судя по книгам, сложенным по обе стороны от него, многие из которых были помечены заметками, им, вероятно, пользовались не часто, даже если бы работал. В дальнем углу комнаты стояла плетеная корзина, доверху набитая игрушками для собак, и это было все, что кому-либо нужно было знать о том, как сильно мистер Боудич любил свою собаку. Радар пересекла комнату и схватил плюшевого кролика. Она принесла его мне с выражением надежды на лице.
— Не могу, — сказал я. — Но ты можешь взять это. Наверное, это пахнет как твой парень.
Я схватил рубашку со спинки стула и расстелил ее на кухонном полу рядом с ее тарелкой. Она понюхала ее, затем легла на нее.
— Молодец, девочка, — сказал я. — Увидимся утром.
Я направился к задней двери, подумал еще раз и принес ей плюшевую обезьянку. Она пожевала его пару раз, может быть, просто чтобы доставить мне удовольствие. Я отступил на несколько шагов и сделал еще один снимок на свой телефон. Затем я ушел, не забыв запереть собачью дверь на засов. Если бы она напортачила внутри, мне просто пришлось бы все убрать.
Возвращаясь домой, я думал о желобах, без сомнения, забитых листьями. Нескошенный газон. Это место остро нуждалось в покраске, и это было выше моих сил, но я мог что-то сделать с этими грязными окнами, не говоря уже о покосившемся штакетнике. Конечно, если бы у меня было время, а учитывая предстоящий бейсбольный сезон, я этого не сделал. К тому же там была Радар. Это была любовь с первого взгляда. Может быть, как для нее, так и для меня. Если эта идея покажется вам странной, или банальной, или и то, и другое вместе, все, что я могу сказать, это смириться с ней. Как я сказал своему отцу, она была хорошей собакой.
В тот вечер, ложась спать, я поставила будильник на пять утра, затем написала мистеру Невиллу, моему учителю английского, сообщение, что меня не будет на первом уроке, и попросил передать мисс Фридлендер, что я могу пропустить и второй урок. Я сказал, что мне нужно навестить парня в больнице.

В первых лучах рассвета Психо-хаус выглядел менее психо, хотя туман, поднимающийся от высокой травы, придавал ему готический вид. Радар, должно быть, ждала, потому что она начала стучать в запертую собачью дверь, как только услышала меня на ступеньках. Которые были рыхлыми и губчатыми, еще один несчастный случай, ожидающий своего часа, и еще одна рутинная работа, ожидающая, когда кто-то это сделает.
— Полегче, девочка, » сказал я, вставляя ключ в замок. — Ты что-нибудь вывихнешь.
Она набросилась на меня, как только открылась дверь, подпрыгнула и положила передние лапы мне на ногу, будь проклят артрит. Она последовала за мной на кухню и, виляя хвостом, наблюдала, как я наскребаю последнюю полную чашку из ее уменьшающегося запаса еды. Пока она ела, я написал папе сообщение и спросил, не заедет ли он в обеденный перерыв или после работы в заведение под названием «Пет Пантри» и не купит ли пакетик собачьего