Сказка

когда с его обязанностями распорядителя дня было покончено, он казался расслабленным, возможно, даже веселым. — Я думал, Кла быстренько оторвет тебе голову. В следующий раз ты будешь драться с одним из своих друзей. Ни с Йотой, я думаю – мы спасем его. Возможно, маленькая Джая. Как бы тебе понравилось останавливать ее сердце, как ты остановил сердце Кла?
Я не ответил, просто пошел впереди него по наклонному коридору, держась как можно дальше от его высоковольтной ауры. Когда мы подошли к двери, Келлин не последовал за мной, только закрыл ее за мной. Тридцать два из нас отправились на поле боя. Теперь их было всего пятнадцать, чтобы выразить удивление тем, что это был не Кла, а Чарли, избитый, но в остальном невредимый. Нет, пусть будет только четырнадцать. Галли был без сознания.
Какое-то мгновение они смотрели только на меня. Затем тринадцать из них упали на колени и приложили ладони ко лбу. Док Фрид не мог встать на колени, но он отдал честь с того места, где сидел у стены.
— Мой принц, — сказала Джая.
— Мой принц, — эхом отозвались остальные.
Никогда в жизни я не был так рад, что Эмпис — это страна без кабельного телевидения.

Мы смыли грязь и кровь. Ужас того дня остался. Эрис спустила с Фрида штаны и промыла глубокую рану на его бедре так хорошо, как только могла. Время от времени она прерывала свое занятие, чтобы посмотреть на меня. Они все смотрели на меня. В конце концов, поскольку это выводило меня из себя, я приказал им прекратить. Потом они сделали вид, что не смотрят на меня, что было так же плохо, а может быть, и хуже.
Через десять или пятнадцать минут вошли четверо ночных солдат. Вожак жестом своего гибкого хлыста пригласил нас выходить. Серых не было, так что Галли пришлось нести на руках. Я двинулся, чтобы взять его верхнюю половину, но Аммит оттолкнул меня плечом в сторону. Нежно.
— Нет, нет. Я и большой мальчик сделаем это. — Предположительно, имея в виду Йоту, поскольку другой большой мальчик теперь был большим количеством остывающего мяса. — Помогите доктору, если хотите.
Но мне тоже не разрешили этого сделать. В конце концов, я был обещанным принцем. По крайней мере, они так думали. Цвет волос и глаз в сторону. Я подумал, что, может быть, я просто семнадцатилетний парень, который оказался в хорошей форме, ему повезло, что он обыграл соперника без особого бокового зрения, и он смог обуздать свои худшие порывы достаточно долго, чтобы выжить. Кроме того, хотел ли я быть принцем в этой мрачной сказке? Я нет. Чего я хотел, так это забрать свою собаку и пойти домой. И дом никогда не казался таким далеким.
Мы медленно возвращались в свои камеры в Дип Малине: Мерф с раной в плече, Джая и Эрис, Аммит, Йота, Док Фрид, Булт, Бендо, Мезель, Каммит, Даббл, Стакс с сильно порезанным лицом, Куилли, Окка, Галли без сознания… и я. Шестнадцать. За исключением того, что ни Док Фрид, ни Галли не смогли бы драться в следующем раунде. Не то чтобы они были исключением; я знал лучше. Они будут выставлены против противников, которые быстро-быстро убьют их ради удовольствия Элдена, Петры и небольшого количества подданных Флайт Киллера. Те, кто сыграет вничью с Фридом и Галли в следующем раунде, по сути, будут прощены. Также Мерф и Стукс вряд ли дожили бы до того, что в «Мартовском безумии»

назвали бы Элитной восьмеркой.
Дверь в конце тюремного блока была открыта. Глаз и Аммит пронесли Галли сквозь толпу. Куилли и Фрид пришли следующими, Куилли фактически поддерживал дока, чтобы ему не пришлось пытаться ходить на больной ноге. Не то чтобы Фрид был способен много ходить; он то приходил в сознание, то терял его, подбородок подпрыгивал на груди. Когда мы вошли в Малин, он сказал что-то такое ужасное, такое потерянное, что я никогда этого не забуду: «Я хочу к своей маме».
Газовый фонарь над дверь снова вывалилась из отверстия и болтался на металлическом шланге. Он погас. Один из наших охранников засунул его обратно в отверстие, где ему и полагалось быть, и некоторое время смотрел на него, как будто решая, что он может выпасть. Фонарь держался.
— Сегодня особый ужин, детишки! — провозгласил один из охранников. — Вкусная еда и последующий десерт!
Мы вошли в наши камеры. Ай, Стукс и я теперь наслаждались – если это подходящее слово – одиночеством. Куилли отнес Фрида в его камеру, осторожно положил его на тюфяк, затем пошел в ту, которую он делил с Каммитом. Мы ждали, что ночные солдаты выйдут с протянутыми руками, отчего двери камер захлопнутся, но они просто ушли, заперев за собой дверь во внешний мир: один засов, два засова, три засова, четыре. Очевидно, так же, как и «большая еда», нам должно было быть позволено пообщаться, по