Сказка

свою миску в лучшие времена. Двери наших камер захлопнулись. День наверху, но еще одна ночь для нас.
Малин успокоилась с гораздо большим количеством отрыжек и пердежей, чем обычно, но в конце концов к ним присоединился храп. Убийство — это утомительная и удручающая работа. Ожидание того, будешь ли ты жить или умрешь, еще более утомительно и удручающе. Я подумал о том, чтобы добавить тюфяк Хейми к своему собственному, чтобы устелить каменный пол, на котором мы спали, но я не мог заставить себя сделать это. Я лежал, глядя на всегда черное зарешеченное окно. Я был измотан, но каждый раз, закрывая глаза, я видел либо глаза Кла в тот последний момент, когда они были глазами живого человека, либо Стукса, прижимающего руку к щеке, чтобы тушеное мясо не вытекло.
Наконец я заснул. И мечтал о принцессе Лии у бассейна, держащей в руках обалденный мамин фен – Фиолетовый Лучевой пистолет Смерти. У этого сна была цель, либо магия Империи, либо более обычная магия моего подсознания, пытающаяся мне что-то сказать, но, прежде чем я смог ухватиться за это, что-то разбудило меня. Дребезжащий звук и что-то скребущееся по камню.
Я сел и огляделся. Мертвая газовая горелка двигалась в своем отверстии. Сначала по часовой стрелке, затем против часовой стрелки.
— Что…
Это была Йота, в камере напротив меня. Я приложил палец к губам.
— Тссс!
Это был просто инстинкт. Все остальные спали, пара стонала от того, что, несомненно, было плохими снами, и, конечно же, в Эмписе не было никаких подслушивающих устройств.
Мы наблюдали, как газовый светильник раскачивается взад-вперед. Наконец он выпал и повис на своем металлическом шланге. Что-то было внутри. Сначала я подумал, что это большая старая крыса, но темная фигура выглядела слишком угловатой, чтобы быть крысой. Затем он протиснулся внутрь и быстро сбежал по стене на покрытый лужами каменный пол.
— Что за черт! — прошептала Йота.
Я ошеломленно смотрел, как красный сверчок размером с кота подпрыгивает ко мне на своих мускулистых задних лапах. Он все еще хромал, но совсем немного. Он подошел к решетке моей камеры и посмотрел на меня своими черными глазами. Длинные щупальца, поднимающиеся из его головы, напомнили мне кроличьи ушки в старом ламповом телевизоре мистера Боудича. Между его глазами была бронированная пластина, а рот, казалось, застыл в дьявольской ухмылке. И на его подбрюшье было что-то похожее на клочок бумаги.
Я опустился на одно колено и сказал:
— Я помню тебя. Как нога? Выглядит лучше.
Сверчок запрыгнул в камеру. Это было бы легко для сверчка в мире, откуда я родом, но этот был таким большим, что ему приходилось протискиваться. Он посмотрел на меня. Он вспомнил меня. Я медленно протянул руку и погладил верхушку его хитиновой головы. Как будто он ждал моего прикосновения, он упал на бок. На его бронированном брюхе действительно был кусочек сложенной бумаги, приклеенный каким-то клеем. Я осторожно вытащил его, стараясь не порвать. Сверчок восстановил свои шесть ног – четыре, как мне показалось, для ходьбы, а две большие сзади для прыжков – и запрыгнул на тюфяк Хейми. Где он снова уставился на меня.
Больше магии. Я уже начинал к этому привыкать.
Я развернул бумагу. Записка была написана такими крошечными буквами, что мне пришлось поднести ее поближе к лицу, чтобы прочитать, но было кое-что еще, что в тот момент казалось мне гораздо более важным. Это был маленький пучок волос, прикрепленный к записке тем же клейким веществом. Я поднес его к носу и понюхал. Аромат был слабым, но безошибочно узнаваемым.
Радар.
Записка гласила: «Ты жив?» Можем ли мы вам помочь? ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ, ЕСЛИ СМОЖЕТЕ. Собака в безопасности. К.
— Что это? — прошептал Глаз. — Что это тебе принесло?
У меня была бумага – один маленький листок – от Перси и огрызок карандаша. Я мог бы ответить, но сказать что?
— Чарли! Что это сделало…
— Заткнись! — прошептал я в ответ. — Мне нужно подумать!
Можем ли мы вам помочь, спрашивалось в записке.
Главный вопрос был связан с этим местоимением. Записка, конечно, была от Клаудии. Каким-то образом, вероятно, благодаря обонянию Радар и врожденному пеленгатору, моя собака нашла дорогу к дому Клаудии из дерева. Это было хорошо, это было замечательно. Но Клаудия жила одна. Она была «я», а не «мы». Присоединился ли к ней Вуди? Может быть, даже Лия верхом на верной Фаладе? Их было бы недостаточно, королевской крови или не королевской. Но если бы они собрали других, серый народ … было ли это слишком большой надеждой? Вероятно, так оно и было. За исключением того, что если они действительно верили, что я обещанный принц, тогда, возможно …
Думай, Чарли, думай.
То, о чем я думал, было