Сказка

в синие конверты. Это было так, как если бы толпа невидимых детей размахивала бенгальскими огнями Четвертого июля. Сотни сгорели, но за ними последовали еще тысячи, либо заглушив смертоносные ауры, либо замкнув их. Облако, казалось, уплотнялось, поглощая ночных солдат.
Маленький электробус Верховного лорда Келлина круто развернулся и направился обратно во дворец, развивая хорошую скорость. Некоторые из монархов сорвались с места и погнались за ним, но он был слишком быстр для них, и крыша в любом случае защитила бы сукиного сына. С ночными солдатами, которые преследовали нас, было покончено. Со всеми. Единственным движением там, где они были, было трепетание нежных крыльев. Я увидел, как одна костлявая рука поднялась… а затем снова погрузилась в оранжево-красную массу поверх нее.
Я побежал к внешним воротам. Они были открыта. Моя группа заключенных вышла наружу, но кто-то еще ворвался в ворота. Что-то черное, низко пригнувшееся к земле и лающее изо всех сил. Я думал, что единственное, чего я хотел, это убраться к черту из города с привидениями Лилимар, но теперь я понял, что было кое-что еще, чего я хотел еще больше. Я подумал о Доре, когда она увидела мою собаку, как она звала ее изо всех сил своим прерывающимся голосом. Мой голос тоже сорвался, но не от какого-то дегенеративного проклятия, а от рыданий. Я упал на колени и протянул руки.
— Радар! Радар! РАДЕС!
Она столкнулась со мной и сбила с ног, скуля и облизывая мое лицо сверху донизу. Я обнял ее изо всех сил. И я заплакал. Я не мог перестать плакать. Не очень по-королевски, я полагаю, но, как вы, наверное, уже догадались, это не такая уж сказка.

Ревущий голос, который я очень хорошо знал, прервал наше счастливое воссоединение.
— ШАРЛИ! ПРИНЦ ШАРЛИ! УБИРАЙСЯ НАХРЕН ОТТУДА, ЧТОБЫ МЫ МОГЛИ ЗАКРЫТЬ ВОРОТА! ИДИ К НАМ, ШАРЛИ!
Верно, подумал я, поднимаясь на ноги. И напряги свою какашку, принц Шарли.
Радар танцевала вокруг меня, лая. Я побежал к воротам. Клаудия стояла прямо за ними, и она была не одна. Вуди был с ней, а между ними, верхом на Фаладе, была Лия. За ними были оставшиеся беглецы из Дип Малин, а за ними были другие – толпа людей, которых я не мог разглядеть.
Клаудия не хотела въезжать в Лилимар, но она схватила меня, как только я вошел в ворота, и заключила в объятия с такой силой, что я почувствовал, как у меня заскрипел позвоночник.
— Где он? — спросил меня Вуди. — Я слышу собаку, но где…
— Вот, — сказал я. — Прямо здесь.
На этот раз настала моя очередь обниматься.
Когда я отпустил его, Вуди приложил ладонь ко лбу и опустился на одно колено.
— Мой принц. Это был ты с самого начала, и ты пришел именно так, как говорилось в старых историях.
— Вставай, — сказал я. Со слезами, все еще льющимися из моих глаз (плюс сопли из носа, которые я вытер тыльной стороной ладони), и кровью по всему телу, я никогда в жизни не чувствовал себя менее по-королевски. — Пожалуйста, Вуди, встань. Встань.
Он встал. Я посмотрел на свою группу, наблюдавшую за мной с благоговением. Эрис и Джая обнимали друг друга. Глаз держал Фрида на руках. Было ясно, что некоторые из моих друзей, а может быть, и все, точно знали, кто были эти три человека: не просто цельные люди, а цельные люди истинной крови. Они были изгнанной королевской семьей Эмписа, и, за исключением, возможно, безумной Иоланды и отшельника Бертона, они были последними из рода Галлиенов.
Позади беженцев из подземелья стояли шестьдесят или семьдесят серых людей, некоторые несли факелы, а некоторые — торпедные фонари, похожие на тот, который Перси оставил для меня. Среди них я увидел кое-кого, кого знал. Радар уже добежала до нее. Я подошел к ней, едва осознавая, что деформированные люди, которые были прокляты Элденом – или существом, которое использовало его в качестве своей марионетки – падали на колени вокруг меня, прижимая ладони ко лбу. Дора тоже попыталась встать на колени. Я ей не позволил. Я обнял ее, поцеловал в обе ее серые щеки и уголок рта в форме полумесяца.
Я вернул ее Вуди, Клаудии и Лии.
— ЗАКРЫВАЙТЕ ВО ИМЯ ЛИИ ИЗ ГАЛЛИЕНА! — взревела Клаудия.
Ворота начали медленно закрываться, их механизм застонал, как от боли. Когда это произошло, я увидел огромную фигуру, большими шагами спускающуюся по центральной улице. Облака монархов кружились над ним и вокруг него, некоторые даже освещали широкие плечи и массивную голову, но это был не ночной солдат, и фигура просто игнорировала их. Когда ворота миновали половину отметки на своем скрытом пути, она издала такой громкий и ужасный вопль горя, что все, кроме Клаудии, заткнули уши.
— МОЛЛИ! — закричала Хана. — О, МОЯ МОЛЛИ! О, МОЯ ДОРОГАЯ, КАК ТЫ МОЖЕШЬ ЛЕЖАТЬ ТАК НЕПОДВИЖНО?