Сказка

что-то – я не знаю, что – я всадил в нее две пули. Револьвер 45-го калибра был для 22-го калибра Полли тем же, чем дробовик для детского пневматического пистолета. Ее покрытый фурункулами лоб провалился, как снежная корка, когда кто-то наступил на нее тяжелым ботинком. Каштановые пряди ее волос разлетелись назад вместе с веером крови. Ее рот открылся, обнажив подпиленные зубы, которые больше не будут рвать и пережевывать плоть детей.
Ее руки взметнулись к серому небу. Дождь стекал по ее пальцам. Я почувствовал запах порохового дыма, сильный и едкий. Она сделала полукруг, словно для того, чтобы еще раз взглянуть на своего дорогого человека. Затем она упала. Я почувствовал глухой удар по камням под моими ногами, когда она приземлилась.
Так пала великанша Хана, которая охраняла солнечные часы, бассейн и вход на Поле Монархов за дворцом Лилимар.

Йота стоял перед правым крылом дома Ханы – кухонным крылом. С ним был серый человек, у которого почти не осталось лица; казалось, что плоть отделилась от его черепа и сползла вниз, закрыв один глаз и весь нос. Он был одет в окровавленную белую блузку и белые брюки. Я предположил, что он был поваром Ханы, тем, кого она назвала безмозглым ублюдком. Меня он не интересовал. Мои дела были во дворце.
Но, похоже, дела Лии с Ханой еще не были закончены. Она подошла к упавшей великанше, вытаскивая свой меч. Кровь собиралась вокруг головы Ханы и стекала между камнями.
Эрис шагнула вперед и взяла Лию за руку. Лия повернулась, и выражение ее лица не нуждалось в словах: «Как ты смеешь прикасаться ко мне?»
— Нет, миледи из Галлиена, я не хочу проявить неуважение, но задержитесь на минутку. Пожалуйста. Для меня.
Лия, казалось, задумалась, затем отступила назад.
Эрис подошла к гиганту и раздвинула ноги, чтобы подняться на одну из этих огромных растопыренных ног. Она задрала свою грязную юбку и помочилась на вялую белую плоть бедра Ханы. Когда она отошла, слезы катились по ее щекам. Она повернулась к нам лицом.
— Я приехала на юг из деревни Вайва, места, о котором никто не слышал и никогда не услышит, потому что эта дьявольская сука опустошила его, убив десятки людей. Один из них был моим дедушкой. Другой была моя мать. А теперь делайте, что хотите, миледи.
И Эрис действительно присела в реверансе.
Я подошел, чтобы встать рядом с Йотой и поваром, который весь дрожал. Эй поднес ладонь ко лбу, глядя на меня, и повар сделал то же самое.
— Ты сбил не одного гиганта, а двух, — сказала Йота. — Если я проживу долго – я знаю, что шансы невелики, – я никогда этого не забуду. Или Эрис писает на нее. Удивлен, что ваша собака не хочет попробовать.
Лия шагнула к гиганту, подняла свой меч высоко над головой и опустила его. Она была принцессой и наследницей престола, но она выполняла работу фермерши в изгнании, и она была сильной. Тем не менее, ей потребовалось три взмаха клинка, чтобы отсечь голову Ханы.
Она опустилась на колени, вытерла клинок о кусок пурпурного платья великанши и вложила его обратно в ножны. Она шагнула к Йоте, который поклонился и отдала ей честь. Когда он выпрямился, она указала на двадцать футов мертвого гиганта, затем на сухой фонтан.
— По вашему приказанию, миледи, и более чем охотно.
Он подошел к телу. Каким бы сильным и крупным он ни был, ему все равно приходилось использовать обе руки, чтобы поднять голову. Она раскачивалась взад-вперед, пока он нес ее к фонтану. Эрис не видела; она рыдала в объятиях Джайи.
Йота громко хрюкнул – «ХАТ!» – и его рубашка разошлась по бокам, когда он поднял голову. Она приземлилась в фонтан, уставившись открытыми глазами на дождь. Как горгулья, мимо которой я прошел по пути сюда.

Мы пошли по одной из дорожек вертушки, на этот раз я шел впереди. Задняя часть дворца нависала над нами, и я снова узнал ее как живое существо. Возможно, дремлет, но с открытым одним глазом. Я мог бы поклясться, что некоторые турели переместились на новые места. То же самое можно было сказать и о перекрещивающихся лестницах и парапетах, которые на первый взгляд казались каменными, а на следующий — темно-зеленым стеклом, заполненным извивающимися черными фигурами. Я подумал о стихотворении Эдгара Аллана По о дворце с привидениями

, из которого вечно выбегала отвратительная толпа, чтобы посмеяться, но больше не улыбаться.
Здесь остались инициалы мистера Боудича. Смотреть на них было все равно что встретить друга в плохом месте. Мы подошли к красным погрузочным дверям с их пробкой из разбитых вагонов, затем к темно-зеленым летающим контрфорсам. Я повел свою группу вокруг них, и, хотя это заняло немного