Сказка

«Я никогда больше не съем ни одного, пока живу», — подумал я. Может быть, и стейк тоже.
Четверо серых мужчин съежились у дальней стены. На них были мешковатые брюки и блузки, похожие на те, что носил Перси, но ни один из них не был Перси. При виде нас один из этих несчастных поднял свой фартук и прикрыл то, что осталось от его лица. Остальные только смотрели, их полустертые черты выражали разную степень смятения и испуга. Я вошел, отмахнувшись от попытки Лии потащить меня дальше по коридору. Один за другим члены кухонной команды упали на колени и поднесли ладони ко лбу.
— Нет, нет, встаньте, — сказал я и был немного встревожен готовностью, с которой они повиновались. — Я не желаю вам зла, но где Перси? Персиваль? Я знаю, что он был одним из вас.
Они посмотрели друг на друга, потом на меня, потом на мою собаку, потом на Йоту, неуклюже шагающую рядом со мной… И, конечно, они избегали смотреть на принцессу, которая снова приехала в замок, который она называла домом. Наконец тот, кто закрывал лицо, сбросил фартук и шагнул вперед. Он дрожал. Я избавлю вас от его невнятной речи. Он был достаточно понятен.
— Ночные солдаты пришли за ним и схватили его в свои объятия. Его затрясло, а потом он потерял сознание. Они унесли его прочь. Я думаю, он может быть мертв, великий господин, потому что их прикосновение убивает.
Это я знал, но это не всегда убивало, иначе я был бы мертв несколько недель назад.
— Куда они его унесли? — спросил я.
Они покачали головами, но у меня была хорошая идея, и, если Верховный лорд хотел допросить Перси – Персиваля — он мог быть все еще жив.
Лия, тем временем, кое-что увидела. Она бросилась через комнату к большому острову для приготовления пищи в центре. На нем лежала пачка бумаг, перевязанная бечевкой, и гусиное перо, потемневшее от жира, а кончик — от чернил. Она схватила и то и другое, затем сделала тот же нетерпеливый вращательный жест, который говорил, что мы должны идти. Конечно, она была права, но ей пришлось бы смириться с небольшой экскурсией в место, которую я уже посещал. Я был в долгу перед Персивалем. Мы все там были. И я также был в долгу перед Келлином, Верховным лордом.
Я задолжал ему расплату, а, как мы все знаем, расплата — это сука.

Недалеко от кухни коридор заканчивался высокой дверью, перекрещенной массивными железными полосами. На нем была надпись буквами высотой в три фута. Посмотрев в упор, я смог прочитать слова «ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Когда я повернул голову, чтобы взглянуть на это боковым зрением, которого, к сожалению, не хватало Кла, слова превратились в путаницу рунических символов… которые, я уверен, мои соратники могли прекрасно прочитать.
Лия указала на меня. Я подошел к двери и произнес волшебные слова. С дальней стороны с грохотом отодвинулись засовы, и дверь со скрипом приоткрылась.
— Надо было попробовать это в Малине, — сказала Эрис. — Ты мог бы избавить нас от многих огорчений.
Я мог бы сказать, что никогда не думал об этом, что было правдой, но это было еще не все.
— Тогда я не был принцем. Я все еще был…
— Все еще что? — спросила Джая.
Все еще меняется, подумал я. Дип Малин была моим коконом.
Я был избавлен от необходимости заканчивать. Лия поманила меня одной рукой, а другой потянула за то, что осталось от моей рубашки. Конечно, она была права. Нам нужно было остановить апокалипсис.
Коридор за дверью был намного шире и увешан гобеленами, изображающими все, от костюмированных королевских свадеб и балов до сцен охоты и пейзажей гор и озер. Особенно запоминающимся было изображение парусного корабля, попавшего в выступающие клешни какого-то гигантского подземного ракообразного. Мы прошли не менее полумили, прежде чем подошли к двойным дверям высотой в десять футов. На одном был баннер с изображением старика, одетого в красную мантию от шеи до пят. На его голове была корона, которую я видел на голове Флайт Киллера – ошибки быть не могло. За другой половине был баннер с гораздо более молодой женщиной, тоже с короной на светлых кудрях.
— Король Ян и королева Кова, — сказала Джая. Ее голос был мягким и благоговейным. — У моей матери была подушка с их лицами на ней. Нам не разрешалось прикасаться к ней, не говоря уже о том, чтобы положить на него голову.
Мне не нужно было произносить здесь имя Лии; двери открылись внутрь от ее прикосновения. Мы вышли на широкий балкон. Комната внизу казалась необъятной, но трудно было сказать наверняка, потому что было очень темно. Лия бочком двинулась влево, скользя в тени, пока почти не скрылась из виду. Я услышал слабый скрипящий звук, за которым последовал запах газа и низкое шипение из темноты над нами и вокруг нас. Затем, сначала по одному, затем по двое