Сказка

вода в туалетной кабинке, которую я видел слева от комнаты, но там наверняка был насос. Я подумал, что моему старому другу Верховному лорду не помешала бы хорошая ванна.
Джая и Эрис заговорили одновременно. Джая: «В чем загвоздка?» Эрис: «Что это за звук?»
Это была смесь болтовни и писка, перемежаемая быстрым, резким шипением. Когда звук приблизился, Радар начала лаять. Заметил ли я, как побледнел Йота, когда я повернулся в сторону гостиной, чтобы посмотреть, что будет дальше? Я думаю, что да, но я не уверен. Большая часть моего внимания была прикована к дверному проему спальни. Снаб вошел в нее двумя пружинистыми прыжками, затем отскочил в сторону. За этим последовали скрытые обитатели дворцовых стен и темных мест: поток огромных серых крыс. Джая и Эрис завизжали. Лия не могла, но она попятилась к стене, широко раскрыв глаза и подняв руки к шраму у рта.
Я не сомневался, что Снаб вызвал их. В конце концов, это был повелитель мелочей. Хотя большинство крыс были крупнее, чем это было на самом деле.
Я отступил от кровати. Йота споткнулся, и я схватил его. Он учащенно дышал, и я должен был тогда понять, что с ним что-то не так, но я наблюдал за крысами. Они взобрались по свисающим простыням на тело Верховного Лорда. Его глаза распахнулись. Они были почти слишком яркими, чтобы на них можно было смотреть. Аура вокруг него изменилась с бледно-голубой на более глубокий, чистый оттенок. Первая волна крыс была поджарена, когда они вошли в нее. Вонь от готовящегося мяса и горящей шерсти была ужасной, но они не останавливались. Свежие солдаты ползали по телам своих мертвых товарищей, щебеча и кусаясь. Келлин изо всех сил пытался сбросить их с себя. Из кипящей крысиной кучи поднялась рука и начала бить по ним. Одна цеплялась за его большой палец, раскачиваясь взад-вперед, как маятник, ее хвост обвился вокруг его костлявого запястья. Крови не было, потому что Келлину нечего было отдать. Я мог видеть, как синий свет время от времени мигает сквозь крыс, покрывающих его. Он закричал, и крыса размером со взрослого кота оторвала ему верхнюю губу, обнажив скрежещущие зубы. А крысы все прибывали, врываясь в дверь спальни и взбираясь по кровати, пока Верховный лорд не оказался погребен под живым, кусачим одеялом из меха, хвостов и зубов.
Рядом со мной раздался глухой удар, когда Йота рухнул в углу комнаты, напротив того места, где съежились три женщины и залаял Радар. Лия обеими руками держала Радар за холку. Белая пена выступила из уголков рта Йоты и стекала по его подбородку. Он посмотрел на меня и попытался улыбнуться.
— Пои…
На мгновение мне показалось, что он говорит о гавайском деликатесе. Тогда я понял слово, которое он не смог закончить.
Раздался приглушенный взрыв и вспышка света. Крысы – некоторые в огне, некоторые только тлеющие – разлетелись во все стороны. Одна попала мне в грудь и сползла по моей изодранной рубашке, оставляя за собой след из кишок. Женщины, которые могли говорить, снова закричали. Я услышал, как крылья Снаба начали издавать тот характерный крикетный звук. Крысы сразу повиновались, изменив направление и потекли обратно тем путем, которым пришли, оставляя за собой сотни тел. Кровать Келлина была завалена кишками и пропитана крысиной кровью. Сам Келлин был разобранным скелетом под ухмыляющимся черепом, криво лежащим на шелковой подушке.
Я попытался поднять Йоту, но он был слишком тяжел для меня.
— Эрис! — крикнул я. — Глаз отравлен! Помогите мне! Это плохо!
Она пробиралась сквозь уменьшающийся поток крыс, прыгая и вскрикивая, когда они пробегали по ее ногам… но ни одна из них не укусила ни ее, ни кого-либо из нас. Лия последовала за ним. Джая задержалась, потом подошла тоже.
Я взял Йота под мышками. Эрис взяла одну ногу, Лия — другую. Мы несли его, стараясь не споткнуться о последних нескольких крыс, включая одну, у которой не было задних ног, но которая все еще храбро тащилась за своими собратьями.
— Извини, — сказала Йота. Его голос был гортанным, исходящим из горла, которое быстро закрывалось. Полетела пена. — Извини, хотел довести дело до конца…
— Заткнись и побереги дыхание.
Мы уложили его на длинный синий диван. Он начал кашлять, выплевывая еще больше пены в лицо Лии, когда она опустилась на колени, чтобы убрать волосы с его вспотевшего лба. Джая схватила салфетку или что-то в этом роде со стола единорога и вытерла часть лица. Лия, казалось, ничего не заметила. Ее глаза были прикованы к Йоте. То, что я увидел в ее глазах, было добротой, жалостью и милосердием.
Он попытался улыбнуться ей, потом посмотрел на меня.
— Это было на лезвии его ножа. Старый… трюк.
Я кивнул, думая о том, как небрежно я засунул этот нож за пояс кончо. Если бы я даже порезался,