Сказка

— что у меня все еще есть его револьвер.
Лия вошла в это колышущееся скопление щупалец, по-видимому, не подозревая об опасности, которую они представляли. Один из них погладил ее по щеке. Элден все еще смотрел на нее, и плакал ли он?
— Возвращайся, — прохрипел он. — Возвращайся, пока можешь. Я не могу…
Одно из этих щупалец обвилось вокруг ее окровавленной шеи. Было ясно, чего он не мог сделать: остановить ту часть себя, которая была одержима существом внизу. Все те книги, которые он прочитал в дворцовой библиотеке, – неужели ни в одной из них не содержалась самая основная история всех культур, та, в которой говорится, что, когда вы имеете дело с дьяволом, вы заключаете дьявольскую сделку?
Я схватил щупальце – то, которое могло быть частью руки, когда Элден впервые заключил свою сделку – и отдернул его от ее горла. Она была жесткой и покрытой какой-то слизью. Как только щупальце перестало душить Лию, я позволил ему выскользнуть из моей хватки. Другое обернулся вокруг моего запястья, еще одно — вокруг бедра. Они начали тянуть меня к Элдену. И открывающемуся колодец.
Я поднял револьвер мистера Боудича, чтобы застрелить его. Прежде чем я успел это сделать, щупальце обвилось вокруг барабана, выдернуло его и отправило вращаться по грубому каменному полу в направлении брошенного паланкина. Радар теперь стояла между Элденом и колодцем, подняв шерсть дыбом, лая так сильно, что из ее пасти летела пена. Она бросилась, чтобы укусить его. Щупальце – то, что было частью левой ноги Элдена – щелкнуло, как хлыст, и отбросило ее в сторону. Меня тащили вперед. Монстр, возможно, оплакивал свою сестру, но он также ухмылялся в предвкушении какой-то ужасной победы, реальной или воображаемой. Еще два щупальца, маленьких, появились из этой ухмылки, чтобы попробовать воздух на вкус. Башенный кран все еще тянула люк, но что–то еще – что-то внизу — тоже толкало его, расширяя щель.
«Там, внизу, другой мир, — подумал я. — Черный, которого я никогда не хочу видеть.»
— Вы все были частью этого! — взвизгнуло дряблое существо с зеленым лицом, обращаясь к Лии. -Вы все были частью этого, иначе вы бы пошли со мной! Ты была бы моей королевой!
Еще больше щупалец Флайт Радара схватили ее – за ноги, талию, еще раз за шею – и потащили вперед. Что-то вылезало из колодца, маслянистое черное вещество, усеянное длинными белыми шипами. Оно упало на пол с мокрым шлепком. Это было крыло.
— Я королева! — Лия плакала. — Ты не мой брат! Он был добр! Ты убийца и притворщик! Ты самозванец!
Она вонзила кинжал, с которого все еще капала ее кровь, в глаз своего брата. Щупальца отпали от нее. Он отшатнулся. Крыло поднялось и взмахнуло, отчего мне в лицо ударил тошнотворный порыв воздуха. Оно обернулся вокруг Элдена. Шипы пронзили его. Его подтащили к краю колодца. Он издал последний вопль, прежде чем тварь вонзила свои крючковатые шипы ему в грудь и потащила его внутрь.
Но иметь свою марионетку было недостаточно, чтобы удовлетворить его. Из колодца поднялся пузырь чужеродной плоти. Огромные золотые глаза смотрели на нас с того, что в остальном вообще не было лицом. Раздался скребущий, скрежещущий звук, и появилось второе крыло, покрытое шипами. Он сделал пробный взмах, и в меня ударил еще один порыв гнилостного воздуха.
— Возвращайся! — крикнула Лия. Кровь брызнула из ее разорванного освобожденного рта. Капли ударились о появляющуюся штуковину и зашипели. — Я, королева Эмписа, приказываю тебе!
Он продолжал появляться, теперь хлопая обоими своими колючими крыльями. Из него брызнули струйки какой-то зловонной жидкости. Свет от разбитых лун продолжал меркнуть, и я едва мог разглядеть горбатую, искривленную штуковину, которая поднималась, ее бока вздувались внутрь и наружу, как кузнечные мехи. Голова Элдена исчезала в своей странной плоти. Его мертвое лицо, запечатленное последним выражением ужаса, смотрело на нас, как лицо человека, исчезающего в зыбучих песках.
Лай Радар теперь больше походил на крики.
Я думаю, что это мог быть какой-то дракон, но не такой, какого можно увидеть во многих книгах сказок. Это было за пределами моего мира. И Лии тоже. Темный Колодец открылся в какую-то другую вселенную, недоступную человеческому пониманию. И команда Лии ничего не сделала, чтобы остановить это.
Это вышло наружу.
Это вышло наружу.
Луны поцеловались, и скоро это закончится.

Лия больше не командовала этим. Должно быть, она поняла, что это бесполезно. Она только вытянула шею, чтобы посмотреть, как эта штука вырастает из колодца. Теперь осталась только Радар, лающая и неистовствующая, каким–то образом – чудесным, героическим — удерживающая свои позиции.