Сказка

Поэтому я задал этот вопрос.
— Откуда это взялось, Говард?
— Возможно, со временем я расскажу тебе об этом. Я еще не принял решения. Потому что золото не просто завораживает. Это опасно. И место, откуда оно взялось, опасно. Кажется, я видел баранью отбивную в холодильнике. А есть ли салат из капусты? Тиллер готовит лучший салат из капусты. Тебе стоит попробовать.
Другими словами, дискуссия окончена.

Однажды вечером в конце июля Радар не смогла подняться по ступенькам заднего крыльца, когда мы возвращались с прогулки по Пайн-стрит. Она попыталась дважды, а потом просто села внизу, тяжело дыша и глядя на меня.
— Давай, подними ее, — сказал мистер Боудич. Он вышел, опираясь на один костыль. Другим он почти не пользовался. Я посмотрел на него, чтобы убедиться, и он кивнул.
— Пора.
Когда я взял ее на руки, она тявкнула и оскалила зубы. Я постарался взять ее так, чтобы ей не было больно, и понес ее наверх. Это было легко. Радар похудела, ее мордочка стала почти белоснежной, глаза начали слезиться. Я осторожно опустил ее на пол кухни, и сначала ее задние ноги не держали ее. Она собралась с духом – я видел, как она это делала, – и очень медленно доковыляла до своего коврика у двери кладовой и более или менее рухнула на него с усталым хлюпающим звуком.
— Ей нужно к ветеринару.
Мистер Боудич покачал головой.
— Она бы испугалась. Я не стану заставлять ее проходить через это без всякой цели.
— Но…
Он говорил мягко, что напугало меня, потому что это было так на него не похоже.
— Ни один ветеринар не может ей помочь. Радар почти готова. Сейчас ей просто нужно отдохнуть, а мне нужно подумать.
— О чем, ради бога!
— О том, что лучше. Сейчас тебе нужно идти домой. Поешь чего-нибудь на ужин. Не возвращайся сегодня вечером. Увидимся утром.
— А как насчет вашего ужина?
— Я съем сардины и крекеры. Продолжай, а теперь… — Затем он повторил это снова: — Мне нужно подумать.
Я пошел домой, но почти ничего не ел. Я не был голоден.

После этого Радар перестала доедать утреннюю и вечернюю еду, и, хотя я нес ее по ступенькам черного хода – она все еще могла спускаться по ним сама, – в доме время от времени начинался беспорядок. Я знала, что мистер Боудич был прав насчет того, что ни один ветеринар не смог бы ей помочь… разве что в самом конце, потому что было ясно, что ей больно. Она много спала, а иногда визжала и хваталась за задние лапы, как будто пыталась избавиться от того, что кусало ее и причиняло боль. Теперь у меня было два пациента, одному становилось лучше, а другому хуже.
Пятого августа, в понедельник, я получил электронное письмо от тренера Монтгомери, в котором излагалось расписание футбольных тренировок. Прежде чем ответить на него, я сказал своему отцу, сказав ему, что решил не играть в свой последний год обучения. Хотя папа был явно разочарован (я сам был разочарован), он сказал, что понимает. Накануне он был у мистера Боудича, играл в джин, и видел, в каком состоянии была Радар.
— Там, наверху, еще много работы, — сказал я. -Я хочу что-то сделать с беспорядком на третьем этаже, и как только я почувствую что не буду волноваться, позволив Говарду спуститься в подвал, возникнет головоломка, которую нужно закончить. Я думаю, он совсем забыл об этом. О, и мне нужно научить его пользоваться моим ноутбуком, чтобы он мог путешествовать по Сети, а также смотреть фильмы, плюс…
— Прекрати это, Чип. Это из-за собаки. Верно?
Я подумал о том, как нес ее по ступенькам черного хода, и о том, как пристыженно она выглядела, когда наводила беспорядок в доме, и я просто не мог ответить.
— В детстве у меня был Кокер, — сказал папа. — Ее звали Пенни. Это тяжело, когда хорошая собака стареет. И когда они доберутся до конца… — Он покачал головой. — Это разрывает тебе сердце.
Вот и все. Это было именно так.
Это не мой отец разозлился из-за того, что я бросил футбол в выпускном классе, а мистер Боудич. И он был зол, как медведь.
— Ты с ума сошел? — почти закричал он. На его морщинистых щеках вспыхнул румянец. — Я имею в виду, ты что, совсем спятил? Ты станешь звездой в этой команде! Ты можешь играть в футбол в колледже, может быть, со стипендией!
— Вы никогда в жизни не видели, как я играю.
— Я читаю спортивные страницы в «Сан», какими бы дерьмовыми они ни были. В прошлом году ты выиграл этот чертов матч в Индюшачьем кубке!
— В той игре мы забили четыре тачдауна. Я сделал только по последний.
Он понизил голос.
— Я бы пришел посмотреть на ваши игры.
Это ошеломило меня и заставило замолчать. Исходящее от человека, который был добровольным затворником еще до несчастного случая,