Сказка

это было потрясающее предложение.
— Вы все еще можете прийти, — сказал я наконец. — Я пойду с вами. Вы покупаете хот-доги, а я -кока-колу.
— Нет, нет. Я твой босс, черт возьми, я плачу тебе зарплату, и я запрещаю это. Ты не бросишь свой последний школьный футбольный сезон из-за меня.
У меня действительно есть характер, хотя я никогда не показывал этого с ним. В тот день я так и сделал. Я думаю, было бы справедливо сказать, что я сорвался.
— Дело не в вас, дело не только в вас! Что насчет нее? — Я указал на Радар, которая подняла голову и беспокойно заскулила. — Вы собираетесь таскать ее вверх и вниз по ступенькам заднего крыльца, чтобы она могла помочиться и какать? Вы сами едва можете ходить, черт возьми!
Он выглядел потрясенным.
— Я… она может сделать это в доме … Я отложу бумаги…
— Вы же знаете, ей бы это не понравилось. Может быть, она просто собака, но у нее есть свое достоинство. И если это ее последнее лето, ее последняя осень… — Я почувствовала, как подступают слезы, и вы подумаете, что это абсурдно, только если у вас никогда не было собаки, которую вы любили. … Я не хочу быть на тренировочном поле и бить гребаную чирлидершу

, когда она проходит мимо! Я пойду в школу, я должен это сделать, но все остальное время я хочу быть здесь. И если вас это не устраивает увольте меня.
Он молчал, сложив руки на груди. Когда он снова посмотрел на меня, его губы были сжаты так плотно, что их почти не было, и на мгновение я подумала, что он собирается именно уволить меня. Затем он сказал:
— Как ты думаешь, приехал бы ветеринар на дом и, возможно, проигнорировал тот факт, что моя собака не зарегистрирована? Сколько ему нужно заплатить?
Я выдохнула.
— Почему бы мне не попытаться это выяснить?

Я нашел не ветеринара, а помощницу ветеринара, мать-одиночку с тремя детьми. Нас познакомил Энди Чен, который знал ее. Она пришла, осмотрела Радара и дала мистеру Боудичу какие-то таблетки, которые, по ее словам, были экспериментальными, но гораздо лучше, чем карпрофен. Сильнее.
— Я хочу внести ясность, — сказала она нам. — Они улучшат ее самочувствие, но они также, вероятно, сократят ее жизнь -. Она сделала паузу. — Конечно, сократят. Не приходите ко мне, когда она умрет, и не говорите, что я вас не предупреждала.
— Как долго они будут помогать? — спросил я.
— Они могут вообще не помочь. Я же говорила тебе, они экспериментальные. Они у меня есть только потому, что остались после того, как доктор Петри закончил клинические испытания. За что ему хорошо заплатили, я могла бы добавить – это не то, что видеть их действие. Если они действительно помогут, состояние Радар может значительно улучшиться на месяц. Может быть, на два ли даже три. Она точно не будет снова чувствовать себя щенком, но ей станет лучше. Потом однажды… — Она пожала плечами, присела на корточки и погладила тощий бок Радар. Радар хлопнула хвостом. — А потом в один прекрасный день она уйдет. Если она все еще будет здесь на Хэллоуин, я бы очень удивилась.
Я не знал, что сказать, но мистер Боудич сказал, а Радар была его собакой.
— Достаточно хорошо. — Затем он добавил то, чего я тогда не понял, но понимаю сейчас: -Достаточно долго. Может быть.
Когда женщина ушла (двести долларов за добро), мистер Боудич подошел на костылях и погладил свою собаку. Когда он снова посмотрел на меня, на его лице была маленькая кривая улыбка.
— Никто из властей не собирается арестовывать нас за незаконную торговлю собачьими лекарствами, не так ли?
— Сомневаюсь, — сказал я. Было бы гораздо больше проблем с золотом, если бы кто-нибудь узнал об этом. — Рад, что вы приняли решение. Я бы не смог.
— Выбор Хобсона

. — Он все еще гладил Радара, длинными движениями руки от затылка к хвосту. — В конце концов, мне кажется, что один или два хороших месяца лучше, чем шесть плохих. Если, конечно, это вообще сработает.
Это действительно сработало. Радар снова начала есть всю свою похлебку, и она могла подняться по ступенькам крыльца (иногда с небольшой помощью с моей стороны). Лучше всего то, что она была хороша для нескольких игр в погоню за обезьяной и заставляла ее пищать по ночам. Тем не менее, я никогда не ожидал, что она переживет мистера Боудича, но она пережила.

Затем последовало то, что поэты и музыканты называют кодой. Состояние Радар продолжало… ну, не улучшаться, я не мог бы это так назвать, но она стала больше походить на собаку, которую я встретил в тот день, когда мистер Боудич упал с лестницы (хотя по утрам она все еще с трудом поднималась со своего коврика и подходила