Сказка

Хайнриха. Он потерял одну из своих потертостей.
— Помоги мне, Чарли, — сказал он. — Чертова нога горит.
Я закинул его руку себе на шею, схватил за костлявое запястье и почти потащил его вверх по ступенькам в дом.
— Кровать. Придется лечь. Не могу отдышаться.
Я отвел его в гостиную – по дороге он потерял вторую потертость, потому что волочил ноги, – и уложил его на диван.
— Господи Иисусе, Говард, что это было? Что вы прогнали…
— Кладовая, — сказал он. — На верхней полке. За этими бутылками с маслом «Вессон». Виски. Вот так много. — Он слегка раздвинул большой и указательный пальцы. Они дрожали. Раньше я думал, что он бледный, но теперь, когда эти красные пятна исчезли с его щек, он был похож на мертвеца с живыми глазами.
Я пошел в кладовую и нашел бутылку «Джемисон»

там, где он сказал, что она должна быть. Несмотря на мой рост, мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до нее. Бутылка была пыльной и почти полной. Даже несмотря на то, что я был взвинчен — напуган, почти запаниковал, – запах, когда я откупорил ее, вызвал мерзкие воспоминания о моем отце, развалившемся на диване в полубессознательном состоянии или нависшем над унитазом, которого его рвало. Виски пахнет не так, как джин… и все же пахнет. Для меня весь алкоголь пахнет одинаково — печалью и потерей.
Я налил немного в стакан для сока. Мистер Боудич выпил, поставил стакан на стол и закашлялся, но краска вернулась на его щеки. Он расстегнул оружейный ремень.
— Убери от меня эту гребаную штуку.
Я потащил за кобуру, и ремень соскользнул с пояса, мистер Боудич невнятно выругался, когда пряжка, должно быть, оцарапала поясницу.
— Что мне с ним делать?
— Положи его под кровать.
— Где вы взяли пояс? — спросил я. Я раньше никогда его не видел.
— В месте получения. Просто сделай это, но перед этим перезаряди револьвер.
На поясе между раковинами были петли для пуль. Я свернул цилиндр большого револьвера, заполнил два пустых патронника, убрал револьвер в кобуру и положил его обратно под кровать. Мне казалось, что я сплю наяву.
— Что это было? Что там было?
— Я расскажу тебе, — сказал он, — но не сегодня. Не о чем беспокоиться. Возьми это. — Он дал мне свою связку ключей. – Положи их вон на ту полку. Дай мне две таблетки окситоцина, а потом я пойду спать.
Я принесла ему таблетки. Мне не нравилось, что он принимал таблетки с наркотой после виски, но это был всего лишь небольшой удар.
— Не ходи туда, — сказал он. — Возможно, со временем, но сейчас даже не думай об этом.
— Это то, откуда берется золото?
— Это сложно, как говорят в дневных мыльных операх. Я не могу говорить об этом сейчас, Чарли, и ты не должен говорить об этом никому. Кто-нибудь. Последствия … Я даже представить себе не могу. Обещай мне.
— Я обещаю.
— Хорошо. А теперь уходи и дай старику поспать.

Обычно Радар с удовольствием спускалась со мной с холма, но в ту субботу она не отходила от мистера Боудича. Я спустился вниз в одиночку и приготовил себе сэндвич с ветчиной на Чудо–хлебе — закуска чемпионов

. Мой отец оставил записку, в которой говорилось, что он собирается на встречу анонимных алкоголиков в девять утра, а потом поиграть в боулинг с Линди и парой других своих трезвых друзей. Я был рад. Я бы сдержал свое обещание мистеру Боудичу, несмотря ни на что – последствия, я даже представить себе не могу, сказал он, – но я почти уверен, что папа все равно что-то увидел бы на моем лице. Теперь, когда он был трезв, он был чертовски чувствителен к подобным вещам. Обычно это хорошо. В тот день это бы плохо.
Когда я вернулся в номер 1, мистер Боудич все еще спал. Он выглядел немного лучше, но его дыхание было хриплым. Это было дыхание, которое я услышал, когда нашел его на полпути к крыльцу со сломанной ногой. Мне это не понравилось.
К вечеру хрип в дыхании исчез. Я приготовила попкорн, разогрев его по старинке на плите хотпоинт. Мы съели его, пока смотрели «Худ»

на моем ноутбуке. Это был выбор мистера Боудича, я никогда о нем не слышал, но он был довольно хорош. Я даже не возражал, что он был не цветным. В какой-то момент мистер Боудич попросил меня остановить фильм, пока камера крупным планом смотрит на Пола Ньюмана. — Он был самым красивым мужчиной на свете, Чарли? Что ты об этом думаешь?
Я сказал, что он может быть прав.
Я остался в субботу на ночь. В воскресенье мистеру Боудичу стало еще лучше, и мы с отцом отправились на рыбалку у плотины Саут-Элджин. Мы ничего не поймали, но было приятно побыть с ним под мягким сентябрьским солнцем.