Сказка

возможно, вспомнив, что папа не был названным наследником имущества стоимостью в шестизначную сумму (большие шестизначные цифры), он дал мне еще одно.
— Звоните, если у вас возникнут вопросы, и, конечно, я буду на связи. Я попрошу ускорить процесс оформления завещания, но это все равно может занять до шести месяцев. Поздравляю, молодой человек.
Мы с папой пожали ему руку и смотрели, как он идет к своему «Линкольну». Обычно мой отец не сквернословит (в отличие от мистера Боудича, который был склонен употреблять крепкие словечки, но когда мы сидели на той скамейке, все еще слишком ошеломленные, чтобы встать, он сделал исключение. «Твою мать».
— Верно, — сказал я.

Когда мы вернулись домой, папа достал из холодильника две кока-колы. Мы чокнулись банками.
— Как ты себя чувствуешь, Чарли?
— Я не знаю. У меня не укладывается в голове.
— Как ты думаешь, у него есть что-нибудь в банке, или пребывание в больнице обчистило его?
— Я не знаю.
Но я, пожалуй, знал. Не так много в деньгах, может быть, пара тысяч, но наверху было ведро с золотом, а может быть, и больше в сарае. Вместе с тем, что там еще было.
— На самом деле это не имеет значения, — сказал папа. — Это золотое владение.
— Золотое, верно.
— Если завещание утвердят, о твоих расходах на колледж можно не беспокоиться. — Он испустил долгий вздох, поджав губы так, что это прозвучало как «ууу». — Я чувствую себя так, словно девяностофунтовый груз только что соскользнул с моей спины.
— При условии, что мы его продадим, — сказал я.
Он странно посмотрел на меня.
— Ты хочешь сказать, что хочешь оставить его себе? Сыграть Нормана Бейтса

и жить в Доме Психов?
— Это больше не похоже на «Особняк с привидениями»

, папа.
— Я знаю. Я знаю. Ты все портишь.
— Есть куда пойти. Я надеялся покрасить все это до зимы.
Он все еще бросал на меня странный взгляд – склонив голову набок, слегка нахмурив брови.
— Чип, ценна земля, а не дом.
Я хотел возразить – идея снести Сикомор номер 1 повергла меня в ужас, но не из–за секретов, которые он содержал, а потому, что там все еще было так много от мистера Боудича, — но я не стал. В этом не было никакого смысла, потому что все равно не было денег на полноценную покраску, не с учетом завещания и отсутствия возможности обменять золото на наличные. Я допил свою колу.
— Я хочу подняться туда и забрать свою одежду. Может ли Радар остаться здесь с тобой?
— Конечно. Полагаю, отныне она будет жить здесь, не так ли? По крайней мере, пока… — Он не договорил, просто пожал плечами.
— Конечно, — сказал я. — Пока.

Первое, что я заметил, это то, что ворота были открыты. Я думал, что закрыл их, но не мог вспомнить точно. Я обошел дом, начал подниматься по ступенькам черного хода и остановился на второй. Дверь черного хода дверь была открыта, и я знал, что закрывал ее. Закрывал и запер на ключ. Я прошел остаток пути наверх и увидел, что закрывал ее, все в порядке; вокруг пластины замка, которая была частично оторвана от косяка, торчали щепки. Я не учел, что тот, кто вломился, все еще может быть там; во второй раз за день я был слишком ошеломлен, чтобы что-то обдумывать. Единственное, о чем я, помнится, думал, так это о том, что был рад, что оставил Радар в нашем доме. Она была слишком стара и хрупка для большего волнения.