Никогда тень скандала не падала на аристократическое семейство Мюидоров. И почти каждый день жители Лондона с завистью наблюдали, как к семейному особняку на улице Королевы Анны съезжались роскошные кареты со знатью. Но — ужас! Прелестная, недавно овдовевшая дочь сэра Бэзила найдена зарезанной в собственной спальне… Непостижимая трагедия, повергшая семью в глубокий траур.
Авторы: Перри Энн
средним между рядовой служанкой и доктором. Проживая в доме, она была вынуждена придерживаться местного распорядка и выполнять указания хозяйки. При слове «хозяйка» Эстер невольно стискивала зубы.
Но какое, собственно, она имела право обижаться? У нее не было ни денег, ни видов на будущее, а с того момента, как вскрылось, что Эстер дала лекарство Джону Эйрдри вопреки указаниям Помероя, она утратила и возможность устроиться на работу в какую-нибудь лечебницу. Кроме того, в ее обязанности сейчас входила не только забота о здоровье леди Мюидор, но также выполнение опасной и интересной задачи, которую поставил перед нею Монк.
Эстер отвели весьма приличную комнату, прямо над спальнями семейства и снабженную колокольчиком, при первых звуках которого она должна была бежать к леди Мюидор. Во внеслужебное время, если таковое возникнет, Эстер могла читать или писать письма в комнате камеристок. Ей прямо и без экивоков объяснили, где кончаются ее обязанности и начинаются обязанности камеристки Мэри, черноволосой стройной девушки с выразительным лицом, лет двадцати. Такое же объяснение последовало и относительно горничной Энни, шестнадцатилетней сообразительной девчушки.
Эстер провели на кухню и познакомили с кухаркой миссис Воден, служанкой Сэл, судомойкой Мэй, посыльным Вилли, а потом еще с прачками Лиззи и Роз, которые будут теперь обстирывать и Эстер. Другую камеристку, Глэдис, Эстер видела лишь мельком; она обслуживала миссис Мюидор и мисс Араминту. Горничные Мэгги, Нелли и красавица Дина занимались своими делами и тоже остались пока вне поля зрения Эстер. Маленькая желчная экономка миссис Уиллис не имела власти над сиделкой, и это сразу внесло некую натянутость в их отношения. Экономка привыкла повелевать и распоряжаться служанками и горничными, беспрекословно выполнявшими все ее приказы. Личико миссис Уиллис постоянно выражало недовольство. Она напомнила Эстер старшую сестру из лечебницы, и подобное сравнение отнюдь не льстило экономке.
— Есть будете в обеденном зале для слуг вместе со всеми, — сухо проинформировала ее миссис Уиллис. — Если, конечно, ваши текущие обязанности вам не воспрепятствуют. После завтрака в восемь часов мы все… — она подчеркнула последнее слово, многозначительно посмотрев в глаза Эстер, — собираемся вместе на молитву под руководством сэра Бэзила. Я надеюсь, мисс Лэттерли, вы в лоне англиканской церкви?
— О да, миссис Уиллис, — не задумываясь, ответила Эстер, хотя, честно говоря, вопросы веры ее мало занимали.
— Хорошо. — Миссис Уиллис кивнула. — Обедаем мы между двенадцатью и часом — в то время, когда у господ ленч. Что касается ужина, то он проходит в самое разное время. Званые вечера подчас затягиваются допоздна. — Она высоко вздернула брови. — У нас бывает добрая половина знати Лондона. Наш дом славится своей кухней. Но в связи с трауром мы сейчас воздерживаемся от приемов, а к тому времени, когда траур завершится, я полагаю, вы уже закончите свою службу. Вы, думаю, можете покидать дом на полдня каждые две недели, как и все прочие. Но тут все зависит от того, что скажет их светлость.
Поскольку уход за леди Мюидор не являлся постоянной работой, у Эстер не было особых причин заботиться о выходных, разве что иметь удобную возможность докладывать Монку о своих наблюдениях.
— Да, миссис Уиллис, — ответила она, так как экономка, видимо, ждала ее реакции.
— Вам придется редко заглядывать в гостиную, а скорее всего — вообще не придется. Но если уж возникнет такая необходимость, я думаю, вы догадаетесь воздержаться от стука в дверь? — Экономка впилась глазами в лицо Эстер. — Стучать в двери гостиной в высшей степени неприлично.
— Конечно, миссис Уиллис, — поспешно сказала Эстер. О таких тонкостях она, признаться, никогда раньше не думала, но раз так принято — значит, принято.
— Горничные, естественно, будут убирать вашу комнату, — продолжала экономка, окидывая Эстер критическим взглядом. — Но передники будете гладить сами. У прачек и так слишком много работы, да и у камеристок тоже. Если вам придет письмо… У вас есть семья? — спросила она вдруг чуть ли не вызывающе.
Люди, не имеющие семьи, теряли в ее глазах всякую респектабельность. Безродная особа могла оказаться кем угодно.
— Да, миссис Уиллис, есть, — просто ответила Эстер. — К несчастью, мои родители недавно скончались, а один из моих братьев погиб в Крыму, но другой брат, слава Богу, жив. Я поддерживаю с ним и с его женой самые теплые отношения.
Миссис Уиллис была удовлетворена.
— Хорошо. Очень жаль, что вашего брата убили в Крыму, но в этой войне погибло много славных молодых людей! Умереть за страну и королеву — честь для солдата. Мой отец
