Скитальцы космоса

не будет никаких шансов. Увидев, что помощник инженера больше не возражает, он понял, что и на Али подействовали те же соображения. Теперь все зависело от того, какое впечатление на слушателей произвело его выступление. Если общественное мнение будет на их стороне, они смогут защищаться законным путем. В любом случае лунные шахты были для них лучшим исходом.
Их вывели наружу на ослепительный солнечный свет. Здесь стояла “Королева” и ее борта, поврежденные метеоритами, отражали свет родного Солнца. А вокруг нее на безопасном расстоянии расположился целый армейский корпус. Власти хотели быть уверенными, что бунтовщики больше не могут скрыться. Дэйн подумал, что сейчас их погрузят в мобиль или в катер и увезут, но их провели через ряды огнеметов, бластеров и другого оружия на открытую площадку, где их могли видеть с корабля. Офицер Патруля, у которого отражалось солнце от скрещенных мечей эмблемы Патруля, стоял у громкоговорителя. Убедившись, что трое пленников доставлены, он поднял микрофон и заговорил. Его голос полетел над полем и несомненно достиг ушей Уикса в закрытом корабле.
— Через пять минут вы должны открыть люк. Ваши люди схвачены. Через пять минут открывайте люк и сдавайтесь!
Али рассмеялся.
— Интересно, как они собираются проникнуть в корабль? — произнес он, ни к кому не обращаясь, но явно рассчитывая на внимание окружающих полицейских. — Им потребуется что‑то другое помимо огнеметов, если старушка не откликнется на это предложение.
Дэйн про себя согласился с ним. Он надеялся, что Уикс решил не открывать люк корабля. В конце концов, хуже, чем теперь, не будет. Никакое оружие, стянутое сюда, и никакой инструмент не могли нарушить защиту “Королевы”, а на корабле достаточно запасов продовольствия, чтобы Уикс смог продержаться не одну неделю. Поскольку Тау уже приходил в себя, он, возможно, за это время выздоровеет и поставит на ноги всю команду “Королевы”. Все зависело от решения, которое примет Уикс.
Как долго продолжалось бы затишье, никто не знал, ибо в этот момент на сцене появилось еще одно действующее лицо. Через ряды осаждающих пробирался Хован, сопровождаемый патрульными. Что‑то в его поведении свидетельствовало, что он готов дать бой. Разговор у микрофона был слышен по всему полю, чего, вероятно, совсем не хотели патрульные.
— На борту корабля больные, — прогремел голос Хована. — Я требую разрешения вернуться к своим обязанностям!
— Когда они сдадутся, они немедленно получат необходимую медицинскую помощь, — ответил офицер, но его ответ не произвел впечатления на врача из далекого поселка, в лице которого “Королева” получила большую поддержку, чем могла рассчитывать.
— “Про ноно публико”, — произнес свой девиз медицинской службы Хован. — Для общественного блага!
— Зачумленный корабль… — начал было офицер, но Хован насмешливо прервал его:
— Ерунда! — его голос гремел над полем. — На борту нет чумы и я могу это доказать перед Советом медицины. И если вы заставите меня не оказывать этим людям медицинскую помощь, я обвиню вас перед Советом!
Дэйн глубоко вздохнул — Хован был на их стороне. Но будучи членом экипажа “Королевы” и имея достаточно оснований быть недовольным людьми “Королевы”, он, тем не менее, всем своим профессиональным авторитетом заступился за них. Офицер Патруля, не готовый к такому повороту дела, после некоторого раздумья ответил:
— Если вы согласны отправиться на борт корабля, идите!
Хован отобрал у него микрофон.
— Уикс! — нетерпеливо сказал он. — Я иду! Иду на борт один.
Все глаза обратились к кораблю. Какое‑то мгновение казалось, что Уикс не поверил врачу, но вот на носу корабля открылся один из спасательных люков, которые используются лишь в самых крайних случаях, и оттуда звено за звеном стала спускаться пластмассовая висячая лестница. Боковым зрением Дэйн заметил какое‑то движение слева от себя. Наручники мешали ему, он повернулся всем телом и увидел полицейского, который направлял ствол станкового пулемета на открытый люк. Прыгнув, он ударил полицейского плечом, сбил его и они оба покатились по бетонной площадке. Рип крикнул и чья‑то рука схватила беспомощного Дэйна. Он встал на ноги, ощущая во рту соленый привкус крови, которая текла по губам, разбитым сильным ударом полицейского. Он сплюнул красную слюну и гневно посмотрел на окружающих.
— Почему вы не бьете его ногами? — презрительно спросил Али. — Ведь у него закованы руки, это будет веселая шутка.
— Что случилось? — спросил пробравшийся через кольцо полицейских офицер.
Полицейский поднял пулемет, сбитый Дэйном.
— Ваш парень выбрал себе цель в открытом люке, — ответил Али. — Это ваш обычный прием, сэр?