Скитальцы космоса

камень величиной с его собственную голову. Подняв этот импровизированный снаряд над головой и размахнувшись так, что мускулы на его руках выступили словно канаты, он швырнул его в чудовище. Дэйн увидел, что камень попал в цель, и скальная обезьяна упала в третий раз. Когда одна из когтистых лап обезьяны начала двигаться, Нумани сломался. Он закричал от ужаса и побежал. Под его удаляющиеся крики существо, голова которого как кровавая маска болталась из стороны в сторону, поднялось, шатаясь, и сделало несколько шагов. Охваченный ужасом Дэйн, если бы ноги подчинялись ему, последовал бы за Нумани. Из последних сил он поднял лучемет и прицелился в неуклюжее животное.
Но вдруг Тау пошел вперед. Лицо врача было искажено и тот же ужас, что и у остальных, застыл у него в глазах. Он столкнулся с канистрой, но это не остановило его движения вперед к чудовищу. На земле между врачом и обезьяной появилось пятно тени, сгустилось и стало вещественным. Перед скалистой обезьяной, низко согнувшись, с ногами, готовыми к смертельному прыжку, сузив зеленые глаза, сосредоточенные на жертве, стоял черный леопард. Движения его тела вперед и назад усилились и он прыгнул вперед, сбив обезьяну с ног. Спутанный клубок слившихся в борьбе тел покатился поперек склона — и исчез!
Руки Азаки дрожали, когда он отнял их от просветлевшего лица. Джелико механически вставлял запасную обойму в игольчатое ружье. Тау вдруг закачался и Дэйн прыгнул вперед, чтобы поддержать его. Только на мгновение врач повис на руках у Дэйна, а затем все же заставил себя стоять прямо.
— Магия? — спросил Джелико и его голос в наступившей тишине звучал так же спокойно, как и всегда.
— Массовая галлюцинация, — ответил Тау, — не очень сильная.
— Как… — Азаки сглотнул и начал снова: — Как это было сделано?
— Не обычными методами, — покачал врач головой, — это точно. Не было никаких попыток гипнотического внушения — ни барабанов, ни пения, и все не это подействовало на нас всех, включая и меня. Я этого не понимаю!
Дэйн с трудом верил этому. Джелико прошел туда, куда покатился клубок борющихся бестий, но никаких следов сражения не нашел. И Дэйн понял, что они должны принять объяснение Тау как единственно возможное И разумное. Черты Азаки внезапно исказились столь сильной яростью, что Дэйн понял, насколько внешним и непрочным было влияние с таким трудом выстроенное здание цивилизации Хатки на главного лесничего.
— Ламбрило! — Азаки сделал из этого имени проклятие, затем, заметным усилием взяв под контроль свои эмоции, подошел к Тау и остановился перед ним с почти угрожающим видом. — Как? — потребовал он во второй раз.
— Не знаю.
— Он снова попытается?
— Вероятно, но вряд ли то же самое…
Но Азаки уже оценил положение.
— Мы не будем знать, — прошептал он, — что реально, а что нет.
— Это так, — согласился Тау и предостерег: — Но того, кто верит, нереальное может убивать так же верно, как и реальное.
— Это я хорошо знаю, такое уже случалось в прошлом много раз. Здесь нет барабанов, нет пения — ничего нет, что могло бы ослабить разум человека и что он обычно использует при вызывании демонов. Итак, без Ламбрило, без его колдовских методов как можно заставить нас видеть то, чего нет?
— Это мы должны понять и как можно скорее, сэр. Иначе мы потеряемся среди реального и нереального.
— Но вы же владеете силой, вы можете защитить нас! — запротестовал Азаки.
Тау провел рукой по лицу, тонкие и подвижные черты которого еще не приобрели нормального цвета. Он продолжал опираться на руку Дэйна, поддерживающего его.
— Человек может сделать только то, что в его силах. Сражаться с Ламбрило на его собственной территории для меня слишком утомительно и я не могу слишком часто это делать.
— Но разве он так же не истощается?
— Сомневаюсь… — Тау уставился на голую землю позади хатканца, где исчезли леопард и скальная обезьяна. — Видите ли, эта магия — хитрая вещь, сэр. Она строится и питается на собственном воображении человека и ею внутренних страхах. Поэтому для Ламбрило нет надобности очень стараться. Он просто позволяет нам самим поднимать из подсознания то, что потом нападает на нас.
— Наркотики? — спросил Джелико.
Тау выпрямился, освобождаясь от поддержки Дэйна. Его рука потянулась к пакету первой помощи, который был его особой заботой. Он с удивлением осмотрел его и затем резко выпрямился.
— Капитан, мы дезинфицировали у вас уколы от шипов… Торсон, ваша Кожная мазь… Но я не использовал чего‑либо…
— Вы, Крейг, забыли, что все имели царапины после сражения с обезьянами.
Тау сел на землю и с лихорадочной поспешностью стал распаковывать свои медикаменты. Он доставал контейнеры с лекарствами, открывал