Продолжение приключений нашего современника оказавшегося в мире живущего по игровым реалиям. Архипелаги, корабли, князья, бояре, пираты, противостояния государств, морские схватки и непрерывное развитие, дабы занять достойное место во вновь обретенной жизни.
Авторы: Калбанов Константин Георгиевич
кивнул.
– И все?
Отрицательно покачал головой и опять за карандаш с блокнотиком.
«Вечером кутим?»
– Ну-у, я не знаю. Моя опять пилить будет.
Борис изобразил эдакий жест, мол ты чего не мужик, что ли.
– Там же? – словно сдаваясь, поинтересовался извозчик.
Утвердительный кивок.
– В девять вечера?
Опять подтверждение.
– Ладно, буду. Где твой ящик-то?
Кивок в сторону порта.
– Ну садись, – берясь за вожжи, произнес он.
Загрузив ящик, двинулись по указанному адресу. Заведение рассчитано на чистую публику, которой нет необходимости вставать спозаранку, а потому до открытия еще два часа. Однако ее владелец уже был на месте. Насколько знал Борис он как раз готовил выставку довольно модного художника. Кстати, Измайлову до него еще тянуться и тянуться. В картинах Бориса уже виден талант, но для знатоков заметна и незавершенность работ. Сам он способен увидеть это только сравнивая свои работы с другими.
– Куда? Куда вы несете этот ящик, – набросился на них хозяин когда они уже были в дверях.
Португальский Борис знал даже хуже, уровня – моя твоя не понимает. Однако суть возмущений понял и молча протянул ему собственноручно нарисованную почтовую квитанцию. Ткнул в ящик, на вывеску с адресом и названием, на владельца, пожал плечами и тряхнул головой, мол отвали в сторону и не мешай делать свою работу.
– Господи, ну что с вами делать. Вносите, – изучая квитанцию, произнес владелец.
Ящик они занесли прямиком в дальний угол, не просматривающийся с улицы. После чего направились на выход. Правда Измайлов покидать галерею не стал. Убедился, что владелец здесь один. Проводил товарища многозначительно подмигнув, мол до вечера. А сам вернулся, не забыв запереть дверь.
– Что тебе нужно? – насторожился хозяин галереи.
Он было дернулся, чтобы вырвать из подмышечной кобуры револьвер, но не успел. Борис уже навел на него ствол бульдога и покачал головой, мол не дури. При этом держался так, чтобы с улицы оружие было не рассмотреть.
– Господин, не делайте глупостей, – шепелявя благодаря паре камешков во рту, с легким акцентом на английском произнес он.
Это в двадцать первом веке заканчивая институт или университет зачастую не могут двух слов связать на иностранном языке. Здесь подобное невозможно. Человек с высшим образованием не знающий как минимум один иностранный язык, это нонсенс. Да что там, многим хватало даже гимназии. И уж тем более, при наличии такого полезного умения как «Лингвистика».
Впрочем, Борис точно знал, что господин Силвейра говорит по-английски. Не вслепую же он сюда пришел, в самом-то деле. Его появлению в этих стенах предшествовала подготовительная работа.
Ну и над акцентом поработал, вогнав в «Лингвистику» весь свой свободный опыт. Теперь и при отсутствии камешков в нем не заподозришь русского. То, что язык не родной видно. Но когда показатели третьей ступени хорошо так перевалили за половину, ты поди еще определи выходцем какой страны является твой собеседник. И чем больше опыта вложено в ступень, тем больше сглаживаются отличия.
– Что вам угодно? У меня здесь нет наличности, – держа руки так, чтобы не провоцировать налетчика произнес хозяин галереи.
– Для начала медленно, достаньте ваш револьвер и положите его вон на тот столик. Замечательно. А теперь, вскройте ящик, – кивнув в сторону посылки, произнес Борис.
Там уже лежал небольшой гвоздодер, оставленный Измайловым. Ободряющий жест револьвером, и Силвейра с видом обреченного принялся за работу. Гвозди небольшие, а потому подавались легко с незначительным скрипом.
Под крышкой обнаружилось два слоя оберточной бумаги, откинув которые хозяин галереи замер, если ни громом пораженный, то в крайней степени удивления. Картины? Он перевел взгляд на странного налетчика. Тот вновь сделал ободряющий жест револьвером и господин Силвейра начал извлекать полотна, закрепленные на подрамниках, а так же папку с акварельными рисунками.
Иметь успешную картинную галерею и не разбираться в изобразительном искусстве… Нет, подобное разумеется возможно, при условии, что у вас имеются работники с соответствующими знаниями. Но Жозе Риуш Силвейра знал свое дело. А потому сразу же определил талант, сквозивший в каждом мазке. Пусть эти работы все еще далеки от совершенства.
К тому же, даже в этот неторопливый век информация распространялась довольно быстро. А потому по свету уже гуляли слухи о неизвестном немом одаренном держащемся на особицу. Этот поначалу изображал из себя немого. И говорит он с неузнаваемым акцентом. А значит, можно предположить, что еще недавно он был куда более узнаваемым.
