Скрытое зло

— И зачем только мы ссорились вчера вечером? Зачем мы поругались в тот вечер, когда он умер? — Слезы жгли глаза Мэгги Алстон. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
Ее старшая сестра, Генриетта, нежно гладила длинные рыжие волосы Мэгги:
— Ах, Мэгги, я никогда не прощу себе, что пошла к Гарфилдам на этот дурацкий концерт. Никогда! Как же страшно было тебе совсем одной с папой, когда он…
Мэгги услышала, как сестра подавила нсхлип. «Ты никогда не узнаешь, Генриетта, насколько это было ужасно», — подумала она.
Вчерашняя чудовищная сцена всплыла в памяти Мэгги.
Она услышала захлебывающийся вопль несчастного отца.
Потом в одной ночной рубашке опрометью бросилась в зал.
Мэгги увидела, что он стоит на коленях перед дверью. Его серебристую бородку и грудь белой пижамы покрывали капли крови.
Отец давился кровавым кашлем, и его старые серые глаза наполнялись ужасом.
Мэгги завизжала. Она кричала и кричала, взывая о помощи. Но тщетно. В доме никого не было, и никто не слышал ее воплей. А к тому времени, когда прибыл доктор Марстон…
Мэгги тряхнула головой. Думать об этом былс невыносимо.
— Знаешь, отчего больнее всего? — спросила она Генриетту. — Мы ссорились. Всего лишь вчера. Ах, Ген, ну почему я всегда с ним пререкалась? Зачем?
— Ты унаследовала папин характер, — ответила Генриетта с грустной улыбкой. Она убрала выбившуюся прядь блеклых каштановых волос обратно в пучок.
— Да, — согласилась Мэгги. — Мы так часто спорили без всякого повода. А я вчера вечером вела себя просто отвратительно. Что, если он умер, думая, будто я… будто я не люблю его… — Мэгги закрыла лицо ладонями.
Генриетта обняла сестру и стала слегка покачивать ее из стороны в сторону.
— Он знал, что ты любишь его, конечно же, знал, — шептала она.
«По крайней мере, у меня осталась Генриетта», — думала Мэгги.
Их мать умерла, когда Мэгги было шесть лет. Генриетте только-только исполнилось девять, и все материнские заботы о Мэгги она взяла на себя. Успокаивала, когда та просыпалась среди ночи от страшного сна. Выслушивала все ее жалобы.
Милая Ген.
Мэгги посмотрела на сестру и едва заметно улыбнулась:
— Если бы не ты, то не знаю, как бы я все это вынесла.
— Нам надо быть сильными, — согласилась Генриетта. — Мы должны быть очень сильными.
Кто-то постучал в дверь.
Генриетта прочистила горло:
— Войдите, — хрипло проговорила она.
В дверях появилась Коллин, горничная, и сделала реверанс. Ее круглые щеки пылали.
— Да? — сказала Генриетта.
— Вас хотят видеть два констебля, мисс, — ответила горничная.
Мэгги медленно встала:
— Констебли?
— Я сказала им, что вы никого не принимаете, мисс, но они настаивают на том, чтобы победовать с вами обеими. — Коллин нервно скомкала руками фартук.
— Им известно, что у нас траур? — спросила Генриетта.
Мэгги услышала, как задрожал голос сестры.
«Бедная Ген, — подумала она. — Как несправедливо, что ей все время приходится обо мне заботиться. Мне тоже надо быть к ней повнимательнее.
— Да, мисс. Я им говорила, — ответила Коллин.
— Немедленно пригласи их! — крикнула Мэгги, ощутив прилив гнева. — Я хочу уведомить их, что надлежит выказывать больше уважения к скорби семьи по усопшему.
— Слушаюсь, мисс.
Через минуту горничная вернулась с двумя констеблями. Они были в синих плащах с блестящими бляхами. Мэгги заметила у них на ремнях револьверы и деревянные дубинки. Ее зазнобило. Что им тут могло понадобиться?
Констебли сняли фуражки. Один из них был пожилым и лысым. Второй — совсем юным, с рыжими волосами, почти такими же огненными, как и у Мэгги.
— Вы — сестры Алстон? — поинтересовался старый констебль, переводя взгляд с Мэгги на, Генриетту.
Генриетта схватила руку Мэгги и стиснула. «Не хочет, чтобы я вспылила», — решила Мэгги. Она сжала губы и предоставила сестре объясняться с блюстителями закона.
— Да, я — Генриетта Алстон, а это Маргарет Алстон.
— Мы весьма сожалеем, что приходится беспокоить вас в такое время, — сказал пожилой констебль.
— Страшно сожалеем, — поддакнул рыжий. Он так покраснел, что даже веснушки потемнели.
— В чем все-таки дело? — бросила Мэгги. Вы говорите, будто сожалеете о беспокойстве, и тем не менее врываетесь в дом! А тело нашего отца еще не остыло в могиле.
— Мэгги… — с укором проговорила Генриетта.
— Мы получили тревожное заключение от д ктора Марстона, врача вашего батюшки, — объяснил лысый. Он помолчал, пристально взглянув на сестер. — Похоже…
— Похоже? — нетерпеливо повторила Мэгги.
— Похоже,