шанс влиять на мою жизнь в дальнейшем?
— Ты собираешься сделать аборт?! — в ужасе вскрикнул Сержио.
— Аборт — это не единственный способ избавиться от чьего-либо навязчивого присутствия, — зловеще произнесла Кэти. — Моя мамочка, например, оставила меня не скамейке в городском парке. Когда сердобольные люди нашли меня, никто представления не имел, чья я дочь. Вот так! Но меня удочерили и вырастили как родную. И в этом смысле мне жаловаться не приходится. Приемные родители меня любили. Только их рано не стало. А за то, что случилось со мной после их смерти, мне стоит благодарить таких, как ты, которые привыкли решать свои проблемы за счет других людей, более уязвимых, чем они сами.
— Ну и отчаянная же ты, Кэти! А я-то, дурень, считал тебя затравленным зверьком. Но ты блефуешь, это очевидно. И еще ты сама себе противоречишь. Обвиняешь меня в жестокости в то время, когда я предлагаю тебе действенную помощь.
— Ты не помощь мне предлагаешь, Сержио. Ты рассчитываешь купить меня. А я не продаюсь.
— Но ты должна признать, что кое-что нас связывает, — сказал он деловито, приблизившись к ней, — и это требует самого серьезного отношения. Готов выслушать любое твое предложение, Кэти.
— Для меня неприемлемы твои сомнения в моей способности вырастить ребенка, которого я рожу. Я не потерплю благотворительности от тебя и кого бы то ни было. Я категорически не желаю быть нахлебницей, а тем более изолированным от внешнего мира изгоем, пусть даже и на этой роскошной вилле.
— Это не предложения, Кэти. Это протесты воспаленного самолюбия, — упрекнул ее мужчина. — Ты можешь предложить рациональное решение нашей проблемы?
— Нет, — вынуждена была признать девушка, — но и твои подачки мне не нужны.
— Я хоть попытался, — сухо проговорил Сержио. — Предлагаю вернуться в дом и, не горячась, все тщательно обдумать.
— Какими ты сам представляешь наши с тобой отношения, когда ребенок появится на свет? — задала самый волнующий для себя вопрос Кэти.
— Это целиком будет определяться нашей договоренностью, — сдержанно ответил Сержио Торренте.
— К какому бы решению мы с тобой ни пришли, я отказываюсь быть грязненьким секретом в твоей жизни.
— Я и не прошу тебя об этом, — резко ответил Сержио.
— Но именно так все и выглядит. Уединенное место, предложение сменить имя… Это мне не подходит. Я намерена вернуться домой. Наши отношения мы сможем уладить и в Лондоне, — проговорила Кэти.
— Это ребячество. Мы можем отложить все наши разногласия на время. Все равно мы уже здесь. Что тебе мешает развеяться, сбросить все это напряжение? Твоя предубежденность мешает тебе мыслить логически, рассмотреть ситуацию со всех сторон, — снисходительно отозвался Сержио Торренте.
— Да, я недалекая. Но и того, кто соблазняет уборщиц без средств контрацепции, тоже умным не назовешь, — язвительно заметила она.
— Твоя воинственность меня поражает.
— Я не могу разговаривать с тобой иначе, сознавая твое истинное ко мне отношение, — объяснила Кэти. — Может быть, по прошествии какого-то времени, на нейтральной территории нормальная беседа между нами и станет возможной, но только не здесь и не сейчас.
— По прошествии времени?! Да ты не в состоянии о себе позаботиться должным образом! Как ты станешь управляться в твоем-то новом положении? Ты хоть догадываешься, в какую сумму тебе влетит беременность, роды, уход за ребенком? Такие-то вещи ты должна понимать! — Сержио потряс ее за плечи, полагая, что этим можно вразумить отчаявшуюся женщину. — Я готов заботиться о тебе.
— Уже слышала, — с саркастической усмешкой отозвалась Кэти.
— Я тебе этого еще не говорил, — бросил итальянец, нахмурившись.
— Не ты… Гарет.
— Кто такой этот Гарет? — недовольно спросил он.
— Я любила его. Мы выросли вместе. Он жил в доме по соседству. Не существовало такого, чего бы я не сделала ради Гарета. Он знал это. Но он отказался от меня, когда наши отношения стали причинять ему неудобства, — проговорила Кэти, глядя перед собой затуманенным взглядом.
— Я повторяю, что готов заботиться о тебе, — твердо объявил Сержио.
— Вся твоя заботливость ограничится чеками. Я стану для тебя не человеком, не женщиной, не матерью твоего ребенка, а статьей расходов, — апатично пробормотала она.
— Дьявол! — выругался мужчина. — С тобой и ангельского терпенья не хватит, — бросил он.
Кэти зло рассмеялась в ответ на его сетования. Но ее терпение тоже оказалось на исходе, и она расплакалась, сама того не желая.
Сержио пару мгновений взирал на нее беспомощно, после чего сообразил, в какой именно заботе нуждается это израненное существо.
