В чужом мире, живущем по своим законам, пришелец извне вынужден выбирать — или оставаться неприкаянным, каждую минуту опасаться за свою жизнь и свободу, или принять чужие правила игры, сделать попытку хотя бы представиться своим, если уж большее не дано. Сергей, начавший свой путь в Империи с гладиаторской арены, не может теперь отказаться от чести стать офицером особых войск и в предстоящих рейдах по демоническим мирам каждый час рисковать своей жизнью. Пусть Империя одарила его чудесным искусством владения мечом, это едва ли способно обнадёжить по-настоящему. Ведь от Сергея ждут результатов, которые на его новой родине принято считать невозможными.
Авторы: Коваль Ярослав
Так что мне предстояло залезать наверх, вынимать отдельно каждый камушек, заменять его единственным дублирующим, спускаться вниз и предъявлять свою добычу магам. Они будут оценивать искру как действующую и отправлять меня обратно, ставить её на место, а дублирующий элемент переносить в ячейку следующего магического камня.
Так я перетаскал чародеям все шесть, на шестой осознал, что меня подташнивает. Выслушав жалобы, маги-медики тотчас же взяли меня в оборот, воткнули мне в надключичную ямку две лечебные булавки (жутковато, но почти не больно и без каких-либо негативных последствий для здоровья, это я уже знал наверняка), напоили очередной порцией дезактивата, заботливо дали проблеваться и отправили обратно на пирамиду. Раз не искры — объяснили они, — значит, рабочие сочленения, надо с каждым совершить некоторое количество таинственных шаманских действий и отчитаться вниз о впечатлениях.
Я чувствовал себя незаменимым винтиком в окружившей меня сложносочленённой суматохе. Деловито, как на заводе или в офисе, хлопоча над магическими системами, чародеи ни малейшего внимания не обращали на происходящее, например, над их головами. А я, поднимаясь ближе остальных к небу, иногда бросал туда взгляд.
Странно было бы считать демонов идиотами. Конечно, они как никто представляли себе, где самое уязвимое место у всей этой системы мостов, артиллерийских установок и прочей поддерживающей пехоту радости. И, едва разобравшись в происходящем, попытались атаковать узлы распределения энергии. На защиту уязвимых, но таких важных элементов имперская армия бросила почти все свои воздушные войска. Да, конечно, часть живой «авиации» поддерживала пехоту, штурмующую стены крепости, но сколько её там осталось по сравнению с богатейшим выбором живых лётных средств над нашими макушками…
Там сейчас развернулось настоящее сражение. Даже те из орудий, что способны были поражать точечные цели, тоже участвовали в этой схватке. Конечно, время от времени они мазали, и вниз летело то, что осталось от своих ящеров и своих бойцов. Одно из масштабных орудий испепеляло без разбора любые останки, падавшие на пространство, занятое магическими установками — даже мелкий обломок мог успеть повредить хрупкую хрустальную опору и нарушить энергообмен. Это война, что ж тут поделаешь. Война жестока и к чужим, и к своим.
Мне страшно было смотреть вверх, но и не смотреть не получалось. В этом смысле имперцы-фаталисты поступали куда правильнее. Так, как они, я не мог, воображение сейчас здорово портило мне жизнь. Слава богу, что не приходилось соображать, считать, сравнивать величины и всё такое — страх путал мысли и не давал сосредоточиться. Но от меня требовалось лишь точно выполнять чужие инструкции и описывать результат.
Возясь с инструментами и лазая туда-сюда, я постепенно тупел от усталости и голода, переставал задумываться о смерти. Оборона пока держится — и хорошо. Дело должно делаться.
— Эй, Серт! — орали мне снизу, а я не сразу услышал, потому что грохот стоял просто запредельный. Подавляющий. Обычное, впрочем, дело для боя.
Но услышал, а значит, надо слезать со своей «вышки».
— Что случилось? — поспешил уточнить я, едва коснулся ногами земли.
— Хорош тебе там сидеть, все сроки уже вышли! Пожалей свою жену, разве весело бабе оставаться вдовой?
— Я и не заметил…
— Со смертью играешь, парень, разве так можно? Осторожнее. Так досидишься там до нехорошего…
— Что? — до меня только теперь дошло. — Опять блевать придётся?
— Нет, иди дезактивируйся естественным образом.
— Это каким?
— Поспи, поешь… Посети гальюн. Хороший, кстати, способ, только долгий и бьёт по внутренним органам.
Я недоверчиво посмотрел на чародея — неужели он и в самом деле говорит серьёзно? Потом оценивающе оглядел энергораспределяющую установку.
— В смысле… Типа, всё нормально работает, и я больше не нужен?
— Хотелось бы лучше, но не настолько, чтоб в результате укатать до смерти единственного на всю армию «чистого». Тебе нужна нормальная передышка. Дальше справимся сами.
Бой, как наземный, так и воздушный, продолжался. Подробности плохо было видно с того места, куда меня отвели отдыхать, но, может, оно и к лучшему, хоть воображение оставит в покое. Ничто не мешало по-настоящему отвлечься от событий у стен крепости. Однако решимости «отдыхать по полной» хватило ненадолго, и, пока ел, я к собственному изумлению с упорством пытался добиться от лежащего рядом раненого офицера хотя бы приблизительной оценки ситуации. Тот получил обезболивающее и кровоостанавливающее, но у хирургов до него пока руки не дошли, так что можно было и поговорить.
Однако офицер говорил
