В чужом мире, живущем по своим законам, пришелец извне вынужден выбирать — или оставаться неприкаянным, каждую минуту опасаться за свою жизнь и свободу, или принять чужие правила игры, сделать попытку хотя бы представиться своим, если уж большее не дано. Сергей, начавший свой путь в Империи с гладиаторской арены, не может теперь отказаться от чести стать офицером особых войск и в предстоящих рейдах по демоническим мирам каждый час рисковать своей жизнью. Пусть Империя одарила его чудесным искусством владения мечом, это едва ли способно обнадёжить по-настоящему. Ведь от Сергея ждут результатов, которые на его новой родине принято считать невозможными.
Авторы: Коваль Ярослав
на постели, мгновенно уснул. Даже не успел оценить комфортность лежбища.
Может быть, пару часов всего я проспал. Проснулся от ощущения чужого назойливого внимания и подскочил в уверенности, что от смерти меня отделает немногое.
Демоница сидела на пятках возле постели и сверлила меня взглядом. Очень упорно сверлила, можно было подумать, что это попытка загипнотизировать. У неё, как оказалось, были не ресницы, в какое-то заменяющее их подвижное роговое образование. С ходу я не смог определить, уродливо это или красиво, но то, что необычно — факт. Ещё какие-то мелкие черты лица разрушили первоначальное впечатление о ней как о красивой женщине.
Теперь она не казалась мне красивой и, уж конечно, не была женщиной, в смысле человеческой женщиной. Самка демона. С демонической точки зрения она могла, наверное, считаться привлекательной, с человеческой же была не более чем пронзительно-сексуальной. Зато последнее качество в ней оказалось доведено до предела.
Это было потрясающе — смотреть на существо женского пола и, испытывая, пожалуй, даже некоторую долю отвращения, страстно желать её. Пожалуй, такие чувства знакомы примитивным самцам из числа моих соотечественников, периодически снимающим проститутку. Захлёбываясь от презрения, они не осознают и не могут осознавать, что корень этого самого презрения — в них самих, в их выборе, в их неспособности добиться симпатии и искреннего желания женщины. Такие не обучены допускать возможности испытывать презрение к самим себе. В их глазах их собственное ничтожество ложится пятном на весь окружающий мир.
— Наконец-то, — хрипловато произнесла демоница. — Руки затекли. Развяжи.
— Очень надо… — Я зевнул. — Блин, если я тебя развяжу, прощай спокойный сон.
— Боишься? — она презрительно скривилась.
— А что — не стоит?
— Думаешь, можно только руками убить спящего? Я и ногами справлюсь.
— Спасибо, что предупредила. — Я нехотя поднялся, отыскал в чужом хламе какой-то ремень. Рванул, убеждаясь в его прочности, и спутал демонице ещё и ноги.
— Тварь…
— Будешь шуметь, ещё и рот заткну.
Я повалился обратно на лежанку, закрыл глаза. Повозившись, она тоже затихла, и через несколько минут меня вновь окутал сон, на этот раз довольно зыбкий, податливый. Сквозь его пелену, достаточно крепкую, чтоб отдыхать, но проницаемую для звуков и чужого внимания, я смутно улавливал суету в коридоре, топот шагов, голоса. Нет, не та это была суета, что возникает в случае нападения на замок или иной внештатной ситуации — простой обывательский шум толпы народу, осваивающей новое временное жильё.
Потом возле двери кто-то спросил: «Здесь?», и второй голос ответил с уверенностью: «Здесь, так мне сказал помощник господина мага», после чего в створку кто-то решительно постучался.
— Господин командир… Господин командир… Разрешит ли войти?
— Ошизеть можно от ваших форм вежливости, — громко пробормотал я, неуклонно просыпаясь. — Разрешит, разрешит, куда денется. Входи, Аканш. Как у вас дела?
— Ещё трое погибших, в остальном же всё отлично, — ответил мой зам, заглядывая в комнатушку и сразу впиваясь взглядом в демоницу. — А, да, ещё двое раненых. Один из них — Миргул. Но не опасно, оба выкарабкаются.
— Ну и славно. Эрмах в порядке?
— Целёхонек.
— За это бы хорошо выпить. Но я не знаю ни где тут кухня, ни дадут ли мне там выпивку. Да и лень…
— Можно пленницу отправить, — корректно предложил мой зам, с трудом отлепляя взгляд от её бюста.
— Эту-то? Да она тут же ноги сделает. Это же бывшая местная шишка.
Аканш сперва взглянул на меня недоумевающе, но уже через несколько мгновений — понимающе.
— В том-то и дело, что бывшая, — мой зам решительно поднял демоницу с пола и поставил вертикально. Распустив ремни на её запястьях, щёлкнул пальцем по широкому стальному браслету, который я до сего момента не замечал. — Из-за пределов замка не выйдет. Кто ж её выпустит? А вздумает прятаться, найдут, и дальше уже твоя воля, как её проучить. А ну-ка, марш на кухню, и чтоб полный поднос принесла. Запомни — только воля и жизнь господина Серта отделяют тебя саму от смерти.
Демоница презрительно скривилась.
— А что, сам он говорить не умеет?.. — но закончить вопрос не успела — сказанное утонуло в сильной пощёчине, швырнувшей стреноженную девицу на пол.
— Ещё какие-нибудь вопросы есть? — уточнил Аканш, малозаметно подмигнув мне. По его поведению я понял так, что в традициях Империи считалось вполне приличным, чтоб заместитель заменял своего босса даже в таком деликатном деле, как необходимость поставить на место пленницу.
Девица злобно, но при этом молча зыркнула на него и, самостоятельно распутав
