В чужом мире, живущем по своим законам, пришелец извне вынужден выбирать — или оставаться неприкаянным, каждую минуту опасаться за свою жизнь и свободу, или принять чужие правила игры, сделать попытку хотя бы представиться своим, если уж большее не дано. Сергей, начавший свой путь в Империи с гладиаторской арены, не может теперь отказаться от чести стать офицером особых войск и в предстоящих рейдах по демоническим мирам каждый час рисковать своей жизнью. Пусть Империя одарила его чудесным искусством владения мечом, это едва ли способно обнадёжить по-настоящему. Ведь от Сергея ждут результатов, которые на его новой родине принято считать невозможными.
Авторы: Коваль Ярослав
не понадобятся ли снова. Аканш был ранен — мне пришлось бы командовать самому, если б содействие моей группы понадобилось. Но без неё обошлись.
Крепость пала в тот же день к вечеру.
— На самом деле, это грандиозно, — пробормотал Аканш, когда я навестил его в госпитальной палатке. — Под стенами таких крепостей можно стоять месяцами. И госпожа Солор совершенно правильно рассудила, что брать Врата Мероби надо сразу, с налёта, в идеале за сутки. Иначе позже подтянулась бы подмога, и наша тактика стала бы ясна.
— Болтал бы ты поменьше. Лучше отдохни. Как себя чувствуешь?
— Как будто под валун попал. Ничего, оклемаюсь. Куда денусь-то…
— Это уж точно. Ты мне нужен, не смей помирать, понял? Запрещаю!
— Слушаю, командир.
Посмеялись.
В общем-то, я был согласен с Аканшем. И уже неважно, кто персонально был автором плана — это Аштия нашла и расставила по настоящим постам людей, способных всё продумать и рассчитать, ломить всеми силами или приберечь ресурсы, в зависимости от возникшей необходимости. А самое главное — определить точно, когда именно что именно следует делать. И за это искусство выбирать госпожа Военный Лорд вполне заслужила свою славу и репутацию.
Уже здесь, в крепости, потрёпанная армия была спешно пополнена свежими отрядами и на следующий день устремилась вниз по склонам гор в долину, нашпигованную вражескими крепостями. Эти крепости предстояло штурмовать или осаждать, и на это запросто можно было потратить всю жизнь. Краем уха я уловил из разговора двух вышестоящих командиров, что второй перевал пока не взят, и необходимо частью сил ударить в тыл, чтоб взломать и Вторые Врата Мероби. Что ж, видимо, Аше действовала самым разумным образом: если на две цели разом не хватает правого кулака, бьём по очереди.
За обстоятельствами этой войны я наблюдал во многом отстранённо. Мой отряд задействовали редко — он не зря считался элитным и был чем-то вроде хлыста, которым в удачный момент можно вышибить глаз или спеленать вражье горло. Но бесполезно лупить хлыстом по окованному металлом щиту или нагруднику лат. Сейчас, когда требовалось вскрывать мощную оборону, гибкость и подвижность моего отряда не находили сбыта. Мои люди пребывали в готовности, на марше вместе с остальными. И, конечно, ни на что не жаловались.
Лишь обрывки грандиозного батального полотна были сейчас доступны моему взгляду. Аштия больше не посылала мне весточек, и я отлично понимал — ей не до того. И без всяких записок от неё я примерно представлял, чем она занята — армия шла вперёд тяжело, но победно. Вокруг было много неразберихи и путаницы, случались накладки — но не было откровенной глупости, обусловленной чьей-то ленью, корыстью или полной некомпетентностью. И уже это я, знавший кое-что об армии своего родного мира, оценил как знак гения.
Война сама по себе не располагает к порядку, размеренности, разумности. Под её сенью расцветает пышным цветом всё худшее, что может быть в человеке. На войне людей к этому толкает простое чувство самосохранения, ибо они могут выжить, лишь растоптав всё кругом. И чем выше, чем запредельнее предъявляемые к ним требования, тем изобретательнее бесчеловечность.
Воля имперских офицеров держала солдат в железной узде, но в то же время от них не требовали невозможного. Риск и самоотверженность были строго зафиксированы и определены рамками устава, и жизнь солдат на войне в результате была лишь чуть менее предсказуемой, чем жизнь всех обывателей Империи. Разумность, практичность и относительная уверенность в будущем становились теми железными прутьями, которые заключали в клетку безумие войны.
Разумность и практичность демонстрировали люди, отысканные и поставленные людьми, которых отыскала и поставила на свои посты Аштия Солор, а до того — её мать и бабка. Здравомыслие и знания, помноженные на умения, были главными критериями, по которым высшая военная власть Империи отбирала офицеров.
А каковы критерии отбора на моей былой родине, в былые прокоммунистические, то есть в общем-то вполне себе имперские времена? Знакомства и родственность мы отбросим, в Империи тоже есть их аналог — благородное происхождение. Получается, осталось не что иное, как умение выжимать из имеющихся ресурсов всё возможное и невозможное. Второе — в особенности. Сдохни, но сделай.
При этом сдыхать, конечно, будут нижестоящие. Понятно, почему к окончанию той самой войны в стране практически не осталось здоровых мужчин. Ведь нижестоящих же конечное количество, хоть, может, и весьма большое.
Аканш пришёл в себя и смог присоединиться к отряду лишь через два месяца. Мне сразу стало намного спокойнее — на опыт своего помощника я полагался больше, чем на собственные знания.
