Сладкая боль

вообще уместно говорить о радости.

Сплетницы буквально на лету ловили каждое ее слово.

– И сколько же он здесь пробудет? У него ведь большой бизнес в Атланте. Мы все теперь, наверное, кажемся ему такими жалкими и ничтожными, как и сам наш городок.

– О, нет. Ринк любит Уинстонвиль. Тут его корни. Самим своим названием наш городок обязан предкам Ринка. И Укромный уголок всегда будет его домом.

Аппетиты хищниц разгорелись еще больше. Они придвинулись поближе, словно намереваясь вгрызться своей жертве в глотку.

– Да, но ведь с тех пор, как вы вышли замуж за мистера Ланкастера, это и ваш дом. А может, вы намерены жить там все вместе? Большой дружной семьей?

– Вот именно, – холодно улыбнулась Каролина. – Большой дружной семьей.

– Это замечательно! – с энтузиазмом заверещали сплетницы.

– Передавайте привет Саре, – сказала Каролина матери своей одноклассницы. – Я слышала, она снова стала матерью.

– Да, это уже четвертый ребенок. – Бесцветные глазки с завистью впились в стройную фигуру Каролины. – Какая жалость, что мистер Ланкастер не подарил вам ребенка! Маленький ангелочек служил бы юной маме утешением в ее горе.

Каролина никогда в жизни не сталкивалась с таким лицемерием. В другой момент это ее, наверное, позабавило бы, но сейчас это замечание вконец вывело ее из себя.

– Но зачем Каролине ребенок, Фло? – подала голос миссис Харпер. – У нее есть Ринк. Он ее утешает. И еще Лаура Джейн, милейшее создание, сущее дитя.

– Ах да, Ринк! Ну конечно! Я совсем забыла о Ринке и его бедной сестре.

– Мне пора. До свидания! – торопливо сказала Каролина и устремилась прочь.

Усилием воли она все же заставила себя купить все необходимое, хотя единственным ее желанием было поскорее выскочить на улицу и уехать. Каролина чуть не плакала от обиды и унижения.

При жизни Роско никто не смел так с ней разговаривать. Знакомые неизменно выказывали почтение супруге Ланкастера, пусть зачастую оно и было показным. Однако судя по всему, на вдову Роско это уже не распространялось. Она опять стала для них Каролиной Доусон. Похоже, ей так и не смыть с себя клеймо дочери пьяницы. Она может жить как святая, но, помня о ее происхождении, все в городе все равно будут подозревать ее в смертных грехах и предосудительных поступках.

Почему, почему она не может уехать подальше от этих ограниченных, самодовольных людишек?

По той же причине, что и Ринк. Ее корни тоже здесь. Это и ее родной город. И пусть Ринк принадлежит к сливкам общества, а она – к дну, но корни эти не менее крепкие. Какая вопиющая несправедливость – с самого рождения закреплять за человеком его место под солнцем, лишая всякой надежды изменить это! Выходит, неважно, что она фактически является директором процветающей фабрики? И окончила колледж… А может, ее успехи лишь распаляют их зависть?

Но тогда зачем ей терпеть все это?! Почему бы не уехать туда, где ее никто не знает?

«Ответ ясен – из-за Укромного уголка», – честно призналась себе Каролина.

Сколько она помнила себя, столько мечтала жить в Укромном уголке. Но теперь, когда Ринк получит его в наследство, куда ей деваться? Может, действительно лучше уехать из города и не возвращаться сюда?

Нет… Она снимет дом в Уинстонвиле и снова будет мечтать об Уголке. Потому что расстаться с ним навсегда невозможно. Для нее это гибель. Для нее это единственное место, где она хотела бы и могла жить.

За ужином Каролина сидела, не проронив ни слова. Ринк настоял, чтобы они ужинали в парадной гостиной – ему хотелось отметить подписание выгодного контракта. Хейни и Лаура Джейн весело щебетали, но Каролине после сцены в супермаркете было трудно разделить их радость.

Поймав на себе вопросительный взгляд Ринка, Каролина постаралась встряхнуться и к концу ужина немного оживилась.

Вечером она решила немного прогуляться. Вечер выдался прохладный. Ветерок тихо шелестел листвой. Каролина села на качели, висевшие на большом ореховом дереве в дальнем конце парка. Это было ее любимое место. Рядом еле слышно струилась в ручье вода. Стволы деревьев поросли серебристым мхом. Еле касаясь мыском туфли мягкой зеленой травы, Каролина лениво раскачивалась взад и вперед, мысли ее блуждали далеко.

Но покой ее вскоре был нарушен. Длинная тень отделилась от дерева и неслышно приблизилась к ней.

– Что случилось, Каролина?

– Господи, в твоих жилах явно течет индейская кровь! Только индейцы умеют ходить так бесшумно.

– Я пришел не для того, чтобы обсуждать, у кого какая кровь. Отвечай, что случилось?

– Как ты узнал, что я здесь?

– Какая разница? – Ринк ухватился за веревки и остановил