Сладкий папочка

напротив, долго не отпускал меня – теребил мои волосы, что-то нашептывал на ухо, покрывая мое лицо и грудь легкими поцелуями, обтирал меня теплым влажным полотенцем. Казалось бы, я должна была обессилеть, но я вместо этого чувствовала в себе такой заряд энергии, будто по моему телу бежало электричество. Какое-то время я еще заставляла себя лежать в постели, но когда стало совсем невмоготу, вскочила и надела платье.
– Стало быть, ты одна из тех, – сказал Гейдж, с насмешливым интересом наблюдая, как я собираю и складываю наши разбросанные вещи.
– Одна из кого? – Я остановилась, с восхищением глядя на его длинное, едва прикрытое белой простыней тело, на его мускулы, которые заиграли, чуть он приподнялся на локте. Мне очень нравились его взлохмаченные мной волосы, спокойный изгиб его губ.
– Одна из тех женщин, которые после секса чувствуют прилив энергии.
– У меня никогда раньше после секса не было никакого прилива энергии, – сказала я, аккуратно складывая одежду на стул. Однако, посмотрев на себя со стороны, я покорно признала: – Сейчас, правда, у меня такое чувство, будто я могу пробежать десять миль.
Гейдж улыбнулся:
– Есть у меня кое-какие мысли насчет того, как тебя утомить. К сожалению, я не предполагал такого развития событий, как сегодня вечером, а потому имел при себе только один презерватив на случай ЧП.
Я присела на краешек кровати.
– А я ЧП?
Он привлек меня к себе и перевернулся на спину, так что я оказалась распростертой на нем.
– С самой первой минуты, как только я тебя увидел.
Улыбнувшись, я поцеловала его.
– А знаешь, ведь у тебя есть презервативы, – сообщила я. – Я нашла несколько штук в ванной, когда раскладывала здесь свои вещи. Но я не решилась вернуть их тебе, это было бы как-то неловко. Поэтому я просто оставила их лежать там, где они лежали. Так что мы с тобой все это время делили один ящик.
– Мы, значит, все это время делили ящик, а я об этом ни сном ни духом?
– Теперь можешь получить свои презервативы назад, – великодушно предложила я.
Его глаза заблестели.
– Благодарю вас.
Этой ночью обнаружилось, что я вовсе не бездарна в постели и более того – я самый настоящий феномен. Чудо природы, как выразился Гейдж.
Мы распили бутылочку вина, вместе приняли душ и снова занялись любовью. Наши поцелуи были ненасытны, будто мы целовались впервые. К утру мы с Гейджем Тревисом прошли почти всю азбуку распутства. По меньшей мере в девяти штатах наши упражнения сочли бы противозаконными. Казалось, не существовало ничего такого, что не нравилось Гейджу или что он не желал бы делать. Он был на редкость терпелив и ко всему подходил с такой основательностью, что я в итоге чувствовала себя так, будто меня разобрали на части и собрали по-новому заново.
Усталая и удовлетворенная, я уснула, свернувшись калачиком у Гейджа под боком, и открыла глаза, когда в окно стал пробиваться слабый, бледный утренний свет. Я почувствовала, как Гейдж рядом зевает, ежась и потягиваясь. Все казалось слишком чудесным, чтобы быть правдой, – и тяжелое мужское тело рядом, и легкая саднящая боль, и ломота во всем теле – напоминание о ночи любви. И рука, легко покоившаяся на моем голом бедре. Я вдруг испугалась, что он сейчас исчезнет, мой нежный любовник, совсем недавно обладавший мной, а на его месте окажется тот чужой и далекий мужчина с холодным взглядом, которого я когда-то знала.
– Не уходи, – прошептала я, взяв его за руку и крепче прижимая к себе.
И тут же почувствовала в теплом со сна изгибе своей шеи его расползающиеся в улыбке губы.
– И не собираюсь, – ответил он, обнимая меня.
Хьюстонцы любят все делать с размахом, и новоселье в особняке в Ривер-Оукс не исключение. Благотворительный праздник в доме Питера и Саши Легран, назначенный на субботний вечер, отличался от многих других, проходивших в это же время мероприятий тем, что в список его приглашенных хотел попасть каждый. Ответственный сотрудник нефтяной компании и его жена, член муниципального совета, воспользовались случаем продемонстрировать обществу во всей красе свой новенький особняк – итало-средиземноморский дворец с десятком античных портиков, вывезенных из Европы, и с занимавшим весь второй этаж бальным залом в три тысячи шестьсот футов.
Тревисы, разумеется, были приглашены, и Гейдж позвал меня с собой. Это вам не простое второе свидание. Издание «Кроникл» в разделе, посвященном светской жизни, опубликовало фотографии этого особняка, в том числе четырнадцатифутовой люстры работы Чихули в главном холле. Потрясающее творение из стекла напоминало букет гигантских полураскрытых синих, янтарно-желтых и оранжевых цветов.
Празднество,