Сладкий папочка

вам рассказывала?
Черчилль покачал головой:
– Читал заметку в газете о несчастном случае.
Я пристально вглядывалась в Черчилля, изучала его, пытаясь понять, не любовью ли к красивым жестам была его привязанность.
– Это вы наблюдали похороны из черного лимузина? – спросила я. – А я-то все голову ломала, думала, кто бы это мог быть. И желтые розы… это вы присылаете их все эти годы, да?
Черчилль молчал, а я продолжала складывать фрагменты мозаики в единое целое.
– Мне почти даром отдали гроб, – медленно проговорила я. – Это тоже вы. Это ведь вы за него заплатили. И уговорили директора похоронного бюро разыграть спектакль.
– Это последнее, что я мог сделать для Дианы, – отозвался Черчилль. – Это и еще – присмотреть за ее дочерьми.
– Что значит присмотреть? – настороженно поинтересовалась я.
Черчилль ничего не ответил. Но я слишком хорошо знала его. Одна из моих обязанностей заключалась в организации потоков информации, которые стекались к Черчиллю. Он следил за работой самых разных компаний, за политикой, за людьми… он постоянно получал те или иные отчеты в обманчиво безобидных конвертах.
– Но вы, надеюсь, не шпионили за мной? – спросила я, думая про себя: «Господи всемогущий, эти Тревисы сделают из меня параноика».
Он едва заметно пожал плечами:
– Я бы назвал это по-другому. Просто время от времени я справлялся о тебе.
– Я знаю вас, Черчилль. Вы никогда ни о ком просто так не «справляетесь». Вы вмешиваетесь в чужие дела. Вы… – Я судорожно вдохнула воздух. – Стипендия, которую мне платили в училище… тоже ваших рук дело, не так ли?
– Мне хотелось помочь тебе.
Я вскочила с дивана:
– Мне не нужна была помощь! Я могла обойтись своими силами. Черт вас дери, Черчилль! Сначала вы были маминым сладким папочкой, потом моим с тем лишь различием, что я на это своего согласия не давала. Вы хоть понимаете, какой дурой я себя после этого чувствую?
Черчилль прищурился:
– То, что я сделал для тебя, ничуть не умаляет того, чего ты достигла.
– Ну зачем вы вмешались? Клянусь, Черчилль, вы возьмете у меня все до единого цента, а не то я никогда больше не буду с вами разговаривать.
– Согласен. Я вычту плату за образование из твоего жалованья. Но о деньгах за гроб и речи быть не может – я сделал это не для тебя, а для нее. Сядь, разговор еще не окончен. Мне нужно еще кое-что тебе сказать.
– Отлично. – Я села. В голове у меня творилось черт знает что. – А Гейдж знает?
Черчилль кивнул:
– Однажды, когда мы договорились с Дианой пообедать в «Сент-Регис», он поехал за мной.
– Вы встречались с ней в отеле и никогда… – Натолкнувшись на его недовольный взгляд, я осеклась. – Ладно, ладно. Я вам верю.
– Гейдж увидел меня вместе с ней в ресторане, – продолжал Черчилль, – и потом потребовал у меня объяснений. Он злился как черт, хотя я поклялся ему, что не обманывал Аву. Однако он согласился хранить это в секрете, не хотел ее травмировать.
Мои мысли вернулись назад, в тот день, когда я переехала в Ривер-Оукс.
– Гейдж узнал мою мать на фотографии в моей комнате, – сказала я.
– Да. У нас был об этом разговор.
– Не сомневаюсь. – Я устремила взгляд на огонь. – Почему вы стали приходить в салон?
– Хотел познакомиться с тобой. Я дьявольски гордился тобой – за то, что ты одна воспитываешь Каррингтон и работаешь изо всех сил. Я тогда уже полюбил вас с Каррингтон: ведь вы все, что осталось мне от Дианы. Однако, познакомившись с вами, я полюбил вас самих.
Я его почти не видела из-за слез, блестевших у меня на глазах.
– Я тоже вас люблю, вас, деспотичного, всюду сующего свой нос старого черта.
Черчилль приподнял руку, жестом подзывая меня к себе поближе. Я подошла. Я прильнула к нему, вдыхая его уютный отцовский запах – одеколона, кожи и чистого накрахмаленного белья.
– Моя мать так и не смогла забыть папу, – рассеянно проговорила я. – А вы так и не смогли забыть ее. – Я присела на диван и заглянула Черчиллю в глаза. – Я всегда считала, что главное – это найти подходящего человека. Но оказывается, главное – сделать правильный выбор, я права?..
Сделать верный выбор и отдать этому человеку все свое сердце.
– Сказать легче, чем сделать.
Но не для меня. Теперь.
– Мне нужно видеть Гейджа, – сказала я. – Он мне сейчас нужен как никогда.
– Детка, – Черчилль начал хмуриться, – Гейдж, случайно, не говорил тебе, зачем он отправляется в эту поездку?
Что-то в его тоне меня насторожило.
– Он сказал, что собирается в Даллас, а потом в Роли. Но зачем, не сказал.
– Думаю, он не хотел, чтобы я говорил тебе, – сказал Черчилль. –