Сладкий папочка

квартала, потому что до этого, на уроке физкультуры, продемонстрировала перед всем классом свою совершенную неспособность сделать свободный бросок. После того как девочек разделили на две команды, возник спор о том, какая возьмет меня. И я не винила их за это: я и сама на их месте не приняла бы себя в свою команду. Уроки физкультуры на улице длятся до конца ноября, и потому, если сейчас не усовершенствовать навыки, я еще не раз буду обречена терпеть этот прилюдный позор.
Осеннее солнце сильно припекало. Для вызревания дынь погоды лучше не придумаешь: жаркие дни и холодные ночи насыщали кассабы и канталупы сахаром. Через пять минут я с ног до головы покрылась пылью, а по моему телу побежали струйки пота. После каждого удара мяча об асфальтированную площадку с земли поднимались столбы огненной пыли.
Ни одна грязь в мире не пристает так, как красная глина Техаса. Ветер разносит ее над головой, и во рту начинает ощущаться сладковатый привкус. Глина залегает под рыжевато-коричневым верхним слоем легкой почвы толщиной в фут, и поэтому она, быстро распространяясь, вызывает такое пересыхание земли, что в самые засушливые месяцы по ней во все стороны разбегаются красные марсианские трещины. Хоть неделю держи носки в отбеливателе, все без толку – так красными и останутся.
Пока я пыхтела, силясь заставить ноги и руки работать слаженно, за спиной у меня послышался голос:
– Никогда еще не видел такого отвратительного броска.
Часто и тяжело дыша, я взяла мяч под мышку и повернулась к Харди лицом. Выбившаяся из моего хвоста прядь волос упала мне на глаз.
Мало кто умеет превратить дружескую насмешку в начало приятного разговора. Харди был из таких. В его широкой улыбке заключалось озорное обаяние, лишавшее его слова всякой колкости. Он явился передо мной весь растрепанный и покрытый пылью, как и я, в джинсах и белой рубашке с оторванными рукавами. А еще на нем была ковбойская шляпа. Некогда белая, она со временем приобрела серовато-оливковый оттенок. Он смотрел на меня так, что мое сердце сделало кульбит.
– Будут полезные замечания?
Когда я заговорила, Харди пристально вгляделся в мое мнцо, и глаза его расширились.
– Либерти? Это ты?
Он не узнал меня. Просто удивительно, чего можно добиться, выщипав себе половину бровей. Я быстро прикусила щеки изнутри, чтобы не рассмеяться. Откинув с лица волосы, я спокойно ответила:
– Конечно, я. А ты думал кто?
– Если б я знал, черт побери. Я… – Он сдвинул шляпу на затылок и осторожно приблизился ко мне, точно я была какой-то взрывоопасной субстанцией, готовой в любой момент взорваться. Правда, чувствовала я себя именно так. – А где гвои очки?
– У меня линзы.
Харди встал передо мной, своими широкими плечами заслонив меня от солнца.
– У тебя зеленые глаза. – Его голос прозвучал смущенно. Пожалуй, даже недовольно.
Я упиралась взглядом в его загорелую, гладкую, влажно поблескивающую шею. Он стоял так близко, что я уже чувствовала характерный запах пота. Полумесяцы моих ногтей вонзились в пупырышки на поверхности баскетбольного мяча. Пока Харди Кейтс стоял так, глядя на меня и, по сути, видя меня в первый раз, мне казалось, что Земля перестала вращаться, остановленная чьей-то невидимой рукой.
– Я хуже всех в школе играю в баскетбол, – сказала я. – А может, даже хуже всех в Техасе. Я не могу забросить мяч в эту штуковину.
– В корзину?
– Ну да, в нее.
Харди еще одно долгое мгновение разглядывал меня. На его губах играла легкая улыбка.
– Несколько полезных советов я могу тебе дать. Хуже, чем ты, играть невозможно, ей-богу.
– Мексиканцы не играют в баскетбол, – ответила я. – Меня с учетом моего происхождения следовало бы освободить от этой игры.
Не отрывая взгляда от моих глаз, Харди взял у меня мяч и несколько раз ударил его об пол. Затем плавно повернулся и выполнил отличный бросок в прыжке. Это движение имело целью произвести на меня впечатление и вышло еще эффектнее от того, что Харди был в этой ковбойской шляпе. Он посмотрел на меня, выжидательно улыбаясь, и тут уж я не смогла удержаться от смеха.
– Что, я теперь должна тебя похвалить?
Харди снова взял мяч и медленно повел его вокруг меня.
– Да, момент подходящий.
– Это было потрясающе.
Одной рукой ведя мяч, другой Харди снял свою видавшую виды шляпу и запульнул ее в сторону. Подхватив мяч и держа его на ладони, он подошел ко мне.
– Чему ты хочешь научиться в первую очередь?
Опасный вопрос, подумала я.
Близкое присутствие Харди снова заставило меня ощутить ту сладкую тяжесть в теле, лишавшую всякой охоты шевелиться. Теперь, чтобы насытить легкие кислородом,