В сборник «Славянское фэнтези» вошли произведения Марии Семеновой, Андрея Валентинова, Елизаветы Дворецкой, Николая Романецкого и других известных авторов. Доблестные витязи, могучие чародеи и коварные злодеи, мастерски владеющие всеми видами оружия, вновь сходятся в смертельных поединках.
Авторы: Мурашова Екатерина Вадимовна, Семенова Мария Васильевна, Валентинов Андрей, Дворецкая Елизавета Алексеевна, Молитвин Павел Вячеславович, Дмитрий Тедеев, Романецкий Николай Михайлович, Аренев Владимир, Калашов Вадим, Чешко Федор Федорович, Ракитина Ника Дмитриевна, Васильева Светлана, Дондин Григорий, Евдокимова Елена, Ольшанская Елена Александровна, Гавриленко Юлия, Болдырева Наталья Анатольевна, Граф Минна, Ник Романецкий, Сафин Эльдар Фаритович
вот и думать уже, как они, начала. И тревожно так стало, даже зажмурилась, а руки-то сами продолжают работу над вышивкой, Василиса тело любимое как помнит, так и ведет узор, ни одного стежка ошибочного не сделает, ничем милый образ не исказит.
Звонкий голосок прервал внезапно работу:
— Купцы приехали!
Василиса встрепенулась. Мигом спрятала рукоделие, топнула на приживалок, перекинула косу на плечо, провела легонько ладонью по лицу.
Вроде и нет колдовства-ведовства какого, а девка Аленка и бабки в который раз удивляются: только что хозяйка в горнице была — и нет уж ее. Сидит прекрасная девица, руки белы, щеки красны, коса гладка, а завиток шаловливый выбивается. И не думы о хозяйстве-пропитании думает, а о чем-то своем девичьем мечтает. Ни одной морщинки — только улыбка легкая и витает на челе.
Бабки же — затаились на лавке привычно, будто и нет их вовсе. Знают: ворчать и причитать можно сколько угодно, Василиса их ни одним словом не попрекнет, только бы при Алешеньке да при купцах молчали.
Гости вошли почти неслышно. Сразу стало ясно: этим ковер с оленями и цветами не глянется. Людей с южных земель красивым узором не заманишь.
Пока гости устраивались, Василиса три раза хлопнула в ладоши. Аленка — маленькая, но шустрая. Никогда не путает. Вынесла дивный ковер — тонкий, легкий, нежный. Посреди голубого озера — лебедь плывет белая. Хороша лебедь, но глаза печальные. Смотрит она ввысь, и будто стон ее слышен.
Приживалки расплакались, Аленка, пока ковер расстилала, влагу с ресниц украдкой смахивала, даже купцы — уж на что суровые люди, да и то прослезились. Спрашивают:
— Почему же она такая грустная?
— А чего же ей не грустить? Всякая птица в небо рвется, негоже ей в чулане пылиться.
— Берем. Как и договаривались.
Пока купцы отсчитывали монеты, Василиса тихонько прищелкнула пальцами. Раз пошло дело — можно и другой ковер предложить.
Расстелила Аленка новое чудо — на отвесных скалах терем прилепился. Вроде и на пряник похож, но со стороны не подобраться никак.
Покачали головами купцы.
— Э, нет, хоть ты и умница, — старший запустил пятерню в бороду и покачал головой, — но сразу видно: не знаешь мира, не понимаешь, что и кому предлагать. Не годится нам твой замок — земли у нас сухие, песок один. Да и не строят у нас так.
Василиса с сожалением вздохнула, но ничего в ответ не сказала. Только рукой по ковру с лебедью провела — а купец зорко вглядывался в эти движения.
Скоро он выйдет из терема, выведет своих людей в чистое поле, расстелет ковер, так же проведет по узорам рукой — и выпростаются лебединые крылья, поднимут людей вверх, и полетит вытканный Василисой чудесный ковер туда, куда, мягко ведя по вышитым линиям, направит его купец.
— Ну, спасибо, хозяюшка, — негромко произнес торговый гость. — А как мои заказы на огненный ковер и ковер с булатными мечами?
— Неинтересно мне, — еще тише ответила Василиса. — А когда неинтересно — как душу в ковер вкладывать?
Когда гости ушли, бабки вновь принялись за свое, да еще между собой поругались: одна говорила, что веселые песни ни девушке, ни женщине петь вообще не должно, другие утверждали, что можно — но только если муж позволяет.
Потом хозяйке совсем надоели препирания, она оставила покрывало, хитрым образом прикрыв его. Покинув горницу, взяла на лестнице лампадку, зажгла ее, вошла в подвал и, затворив за собой дверь, погасила чадящий огонек.
По щелчку пальцев перед ней мигнул веселый шарик света. Женщина спустилась вниз, к леднику, мягко пробираясь по старым деревянным ступеням.
— Что, Премудрая, утомили тебя безумные бабы? — Между кадкой с квашеной капустой и бадейкой медовухи сидел худощавый мужик в длинном черном плаще. Чтобы вместиться в пространство между полок, он согнулся вдвое, но чувствовалось, что такое положение дел его не смущает. — Я бы на твоем месте каленым железом вычистил этот очаг мракобесия.
Когда гость улыбался, становилось видно, что верхних передних зубов у него нет, а нижние выгнуты жутковатым образом. В глазах гостя поблескивали желтоватые огоньки, а из-за спины торчала рукоять меча, обтянутая потрескавшимся кожаным ремешком.
— Если ты… — Василиса не шагнула — проплыла шаг к гостю, — еще раз… — и снова шажок, — назовешь меня Премудрой… — третий шажок, и молниеносным движением гость вынимается с полки и выкидывается на пол, — то я тебя, Кощеюшка, несмотря на все твое бессмертие, изничтожу напрочь!
Кощей решил не вставать — только поправил плащ, чуть сдвинул за
