Славянское фэнтези

Ничего не поделаешь — выгода для них главное. Если уж так подфартило — не откажутся. Видно, кончилась моя жизнь… А сколько я ещё пирогов могла бы напечь… С требухой, да с капусткой, да с кашей-грибами… Ладно, чего уж тут… Становись, бродяжка, на моё место. Смотри только, чтобы через год-другой и тебя на новую не променяли…

И широкозадая, чистая, белёная печь-труженица ещё раз вздохнула, выдула облачко серебристой золы.

— Н-нет! — попятилась Печечка. От ужаса она даже начала заикаться. — Нет! Я так не хочу! Я так не б-буду!

— Печка, постой! — звали её хозяева. — Куда, глупая, уходишь? Что тебе у нас в избе не понравилось? У нас же и дрова сухие, берёзовые, и золу мы всегда вовремя вычищаем…

Три последних уголька — всё, что оставалось от домашнего, тщательно сберегаемого полена — сиротливо догорали в топке, почти не давая жара. Над трактом сгустились сумерки. В разошедшихся на мгновение тучах зажглась одинокая звезда. А на земле, где-то в ближнем овраге, тоскливо и жалобно завыла собака.

Печечка огляделась и увидела красивый дом на взгорке над рекой. В доме приветливо и тепло горели окна.

«Ещё не спят, — рассудила Печечка. — Была не была, попытаю-ка счастья, попрошу меня испытать. Я бы им к утру такую кашку томлёную приготовила…»

Печечка представила себе, как тепло от свежей растопки разливается по её иззябшему телу, как тихо и уютно фырчит внутри ароматная каша в тяжёлом глиняном горшке, как свежим утром стучат ложки и просят добавки звонкие детские голоса… Она заторопилась.

Хозяева дома оказались молодыми и весёлыми. И дети в избе были. И явный, бросающийся в глаза достаток. И щенок с толстыми лапами на полосатом коврике. Всё у них было…

Было — да не про Печечкину честь.

— Опоздала ты, голубушка, — смеясь, объяснили ей. — Нет бы тебе на недельку раньше к нам заглянуть, глядишь, всё бы и устроилось. Мы ведь недавно этот дом прикупили, как раз окна со ставнями и печку меняем. Старые хозяева померли, наследники в город подались, а мы, наоборот, из города. Тут лес, речка, воздух и продукты свежие, детям полезные… — И хозяева указали Печечке внутрь дома: — Вон, смотри, у нас уже и печник работает. Самый дорогой, за большие деньги нанятый. Да не за рубли за какие, а за иноземные доллары.

Из дома донёсся глухой удар.

— Ой, да зачем же старую-то печь рушить! — попробовала вступиться Печечка. — Может, её ещё починить можно?

Печь в старом доме действительно была огромная. С лежанкой, с полатями, с просторным горнилом. Прежде старики в нём и детей мыли и сами кости распаривали, отчего и жили до ста лет. Не печь, а Печища!

— Не по силёнкам тебе, дочка, меня отстоять, — одышливо пропыхтела Печища. — Я свой век сполна прожила, старики мои умерли, а эти… Куда мне на них угодить! Пора, зажилась на Божием свете… А ты, смотри, подольше живи…

— Помираю я, матушка, — тихо всхлипнула Печечка, у которой вдруг как-то разом кончились силы. — Совсем внутри огонька не осталось… И никто меня к себе не пускает, никто полешек не подкинет…

Печища задумалась. Печник в фирменном фартуке ходил вокруг, заглядывал внутрь, примеривался, как станет навсегда её разрушать.

— Тогда вот что мы сделаем! — решила она. — Гоша, ты живой там ещё? Слышишь меня?!

— Слышу, — пискнул кто-то в подпечье.

— Жизни тебе здесь при новых обычаях уж точно не будет. Но и со мной вместе помирать, как собрался, — не моги! Не велю! Хватай полено у меня из брюха и вот с ней заодно — тикайте отсюда! Будешь её покуда кормить, а как она пристроится куда, так и тебе место найдется!

— А как же… — тихо пропищал невидимый Гоша.

— Иди, я сказала! — рявкнула Печища. Печник уже подступал к ней с колуном наперевес. — Прощайте все и не поминайте лихом!

— А ты, собственно, кто такой? — спросила Печечка, чуть отогревшись изнутри и присев под большим вязом на кромке обрыва.

К последнему полену из нутра Печищи Гоша добавил сухих веток от вяза и три пригоршни коры. Снаружи Гоша был похож на крупную, но тощую кошку, для чего-то вставшую на задние лапы. Лохматая голова, треугольные закруглённые уши, жёлтые светящиеся глаза…

— Домовой я, — представился он важно. И удивился: — Будто ты домового никогда не видала?

— Не видала, — потупилась Печечка. — Меня ж только-только сложили. Для молодых… Домовёнка обещали из родительской избы подселить…

— Что случилось-то? — нахмурился Гоша.

— Сгорела изба… Вся деревня сгорела. Змей Горыныч пожёг…

Помолчали.

— Печищу жалко, —