Славянское фэнтези

напряженным голосом проговорил Гоша. — Мы с ней — сто семь лет… Она как мать мне была…

Ещё помолчали.

— А ты почему Гоша? — спросила Печечка погодя. — Я от наших слыхала, домовых всегда вроде Кузями…

— А меня в честь его, — Гоша ткнул лапкой в сторону одинокой звезды, — Победоносца Егория. Меня ж подселили, когда прежнего Горыныча отвадить удалось… А ты про то и не слыхивала? — И вдруг вскочил, по-кошачьи вздыбившись, даже, кажется, выпустил коготки. — Кто здесь?!!

Огромное существо с волосатыми руками до коленей и клыками, торчащими из пасти в разные стороны, выломилось из чащи на полянку, присело на корточки и горестно заухало.

— Всё, сейчас сожрёт! — пообещал Гоша Печечке, но наутёк всё же не кинулся, не посрамил гордого имени.

Между тем существо нападать не спешило, и Гоша, чуть успокоившись, принялся рыться в памяти. Кикимора? Слишком крупная. Леший? А клыки откуда? Мертвяк? Навий?

Волк-оборотень? Опять не то. В конце концов домовой решил просто спросить.

— Ты вообще кто? — трясясь мелкой дрожью от страха и холода, поинтересовался он.

— Я вообще-то гоблин, — сиплым басом и с явным иноземным акцентом ответило существо.

— Этого не может быть! — отчего-то рассердился Гоша. — Тебя здесь быть не должно. У нас тут Змей Горыныч, Кощей да Баба-яга, нам и хватит. Что-то ты, брат, перепутал!

— Это не я перепутал, — уныло прорычал Гоблин, — Это у кого-то другого всё в голове перепуталось. Мода, вишь ты, пришла. На экзотику. Едем, Гоблин, будет тебе берёзовый рай! Мода ушла… Гоблина коленом под зад, Иваны-дураки косятся нехорошо, дубины поглаживают, силушкой молодецкой поигрывают: рожа у него, видите ли, нерусская, и дух тоже… А откуда, спрашивается, у прирождённого гоблина может русская рожа и русский дух взяться?! Ох, попались бы они мне, эти Мода с Экзотикой! Хо-о-лодно…

— Ну, на случай холода у нас с собой Печечка есть, — рассудительно заметил Гоша. — Ещё кто бы дровишек для неё раздобыл?

— У-у-у! — радостно взвыл Гоблин. С хрустом вломился в ближайшие заросли — и принялся длинными ручищами обламывать сухостой.

А стоило Печечке как следует разогреться, как вблизи прозвучал глуховатый тоненький голосок:

— Не уходи, пожалуйста, постой немножечко ещё, если можешь. Тепло от тебя такое идет… утешное…

Оказывается, не один старый вяз над обрывом стоял, но и маленькая яблонька — в сугробе не разглядеть.

— Грейся, милая, грейся, — обрадовалась Печечка. — Сейчас Гоблина кликну, пусть он тебя как следует от снега по-обтрясёт!

Яблонька оказалась стройной, с длинными нежными ветвями. На розовой молодой коре виднелись уродливые белые шрамы.

— Это зайцы, — объяснила Яблонька. — Как Змей деревню спалил — совсем осмелели…

— Так пойдём с нами, — простодушно предложил Гоблин. — Я тебя вместе с дровами на спину увяжу, не в тягость мне.

— Я ж дерево! — грустно засмеялась Яблонька. — Мне для жизни землица родная нужна!

— Всё! — решительно пыхнула Печечка. — Больше никуда не пойдём. Здесь останемся. А весна придёт — там видно будет…

— Ой, вы правда останетесь?! — обрадовалась Яблонька и на глазах распрямилась. — А я уж и зиму пережить не надеялась! Совсем с жизнью простилась! Так страшно по ночам, темно, ветер воет, зайцы зубастые идут… а ты и убежать никуда не можешь, и подмоги ждать неоткуда… да и зима нынче не как в прежние годы. Старые деревья говорят, Змей Горыныч копотью своей небо замутил, вот и морозы крепче сделались, и снег тяжелее…

Гоблин смахнул мохнатой лапой слезу.

— Только ведь пользы вам от меня никакой нет, — закручинилась вдруг Яблонька. — Печечка греет, Гоша мудрые речи ведёт, Гоблин сильный, а я? Я даже от ветра вас укрыть не могу…

— Поживём-поглядим, — сказала Печечка. — Ты вот сюда, в тепло, ко мне под бочок…

Долго ли, коротко, но как-то незаметно пришла весна. Испятнали стежками снег ошалелые мартовские зайцы, появились круги под елями, потом побежали весёлые ручьи, зажурчала-заговорила под крутым берегом студёная речка, очистилось бирюзовое небо, взошла изумрудная трава на старых кочках и юная крапива на пепелищах, защёлкал-засвистал в роще первый соловей…

А однажды проснулись все и глазам своим не поверили — стоит их Яблонька вся в белом невесомом наряде, точно невеста. И синее небо над нею как святой храм, и аромат плывёт такой густой и нежно-медовый, что, кажется, можно его ложкой есть…

Ни у кого слов не нашлось, только Гоблин вспомнил о родине и прошептал