Славянское фэнтези

пером за ухом и полной чернильницей в дорожной сумке. Языков он знал море и обычаи каждой страны ему были досконально знакомы, но тем не менее излишнее любопытство иной раз заводило учёного мужа в беду, из которой его мог вызволить только похожий на циклопа купец. Каждый раз Феодору было выгоднее поднять паруса и уплыть, но каждый раз он пускал в ход своё искусство дипломата или угрожал мечами дружинников, чтобы спасти из новой передряги своего странного друга. И не только потому, что надеялся извлечь из странствующего историка ещё какую-то пользу. Просто тот, кто вошёл в команду любого из трёх кораблей Кинтарийского Циклопа, тот попал в большую и дружную семью, а глава хорошей семьи не бросает в беде сыновей.

Люди Кривого Купца знали, что это так, хотя он никогда им об этом не говорил. Знали, потому что помнили, как их хозяин хлопотал, рискуя собственной репутацией благонадёжного подданного, за попавшего в лапы к палачу неосторожного на язык Полоха-булгара. Помнили, как он взял на себя заботу о сиротах погибших в сражении с пиратами четырёх матросов. И помнили, как поднял свои три корабля и ещё два временно нанятых, чтобы догнать и отбить у вооружённых до зубов людей Кувларха-работорговца молодую жену предводителя гребцов чернокожего Гамбы.

Женщина была захвачена Кувлархом обманом, но остальные девушки были куплены на законных основаниях у их полунищих отцов, поэтому властелин работорговли не стал ссориться с рассвирепевшим купцом и отдал ему чернокожую красавицу. Тем более что её он брал лично для себя, на рынках далёкого Туниса больше ценятся девушки с белой кожей. В этом и состоял секрет благосостояния Кувларха: он никогда не шёл с пустыми трюмами. В стольный град он привозил темнокожих красавиц, а в Тунис увозил совсем другой товар. Если бы король работорговли знал, чем закончится его страсть к молоденькой жене немолодого гребца, то трижды бы подумал, прежде чем волочить её в трюм.

Друзья часто называли поведение Феодора странным, но этот поступок был полной загадкой даже для него самого.

Всемогущий Господь, Божественный Мессия, почему я так поступил? — часто спрашивал себя купец. Ведь рано или поздно, но эти девушки всё равно окажутся в гареме. Стоило ли ради них губить жизни стольких отважных воинов, которые могли бы ещё жить да жить?

Можно было бы списать всё на состояние, которое учёные Вечного города называли словом «аффект». Кратковременное помешательство, охватывающее человека в минуты праведного гнева и толкающее его на страшные поступки. Но это не было помешательством, потому что ещё в порту, в спешке разыскивая дополнительные дружины, он знал, что дело кончится боем.

Разумеется, Кувларх не захотел отпустить на свободу всех пленниц. И тогда Феодор снёс ему голову бронзовой булавой. Правда, для этого пришлось пробиться сквозь сонм дружинников врага, каждый из которых не первый день держал в руках меч.

Наёмники-анты стоят дешевле викингов, но всё равно семья Гамбы даже примерной службой в течение трёх поколений не окупит те деньги, что потратил на освобождение его жены странный хозяин. Феодор так и не смог понять своего разорительного поступка и не почувствовал удовлетворения, даже когда толпа простолюдинов встретила его появление на ипподроме рукоплесканиями и криками «Отважный! Воистину Отважный!».

Из близких людей только Гаилай оценил это событие поднятым вверх большим пальцем. С женой и детьми на такие темы Кривой Купец не разговаривал.

— Очень интересный вопрос! — сказал Гаилай и в азарте от предчувствия хорошего спора хлопнул кубком по столу.

При этом он совсем забыл, что в кубке у самых краёв плещется вино, и божественная влага, взметнувшись морем брызг, аккуратно приземлилась на взбудораженное лицо учёного мужа.

Гамба, Волок-ант и предводитель матросов Антилай Могучий прыснули со смеху. Выходки учёного мужа давно стали в команде притчей во языцех. Вечно погружённый в себя странствующий историк даже и не подозревал, что его поведение настолько потешно. Забава себе и своим людям — в этом заключалась ещё одна выгода, которую извлекал хозяин судна, когда брал на борт Гаилая.

— Да, учёные древности не уставали думать над вопросом, что же такое счастье? И можно ли счастье купить за деньги? Сколько мы знаем счастливых богачей? Вспомним: Каракалла, Лукулл, Сулла… Разве принесло этим людям счастье их богатство и власть?.. Разумеется нет. А если вспомнить философа Диогена, представителя весьма почитаемой мной школы киников, то как не затронуть его разговор с Ксандром Великим, когда Ксандр, как вы знаете, спросил живущего