Славянское фэнтези

доставая из кармашка, пришитого к внутренней стороне пояса, окровавленную тряпицу.

Из-под седых бровей сверкнули холодные глаза, нацеленные на сверток.

— Дирхемы они и есть дирхемы.

Старичок-то не простой, сообразил Индриг. Ведун. Мысли читает, и мне это дал понять для острастки. Странно только, что кудесник всего один. На чудищ и проклятую кровь они обычно слетаются, как жирные мухи на коровью лепешку. Он протянул сверток Барбуне. Тот отшатнулся, брезгливо махнув руками.

— Мог бы и вымыть! Разверни!

Индриг подчинился. В свертке оказалось два желтушных клыка в палец длиной. На сломанных корнях малиновыми комочками торчали подсохшие обрывки плоти. Индриг особо не церемонился с поверженным чудищем и просто выбил зубы рукоятью сабли. Турмаш и Барбуна разом склонились над клыками и молча таращились на трофей. Индриг ждал.

— Они? — спросил Турмаш, расчесывая пятерней черную бороду.

— В точности, — с видом знатока подтвердил Барбуна. — Клыки волколака, также именуемого ликантропом или вурколаком. Проклятая кровь!

— Ты видел его личину? — спросил Турмаш, подняв взгляд от ладони Индрига на его лицо. — Знаешь, кто это был?

— Я не стал ждать, пока тело вернется к человеческому состоянию, — не моргнув глазом, солгал Индриг. Он дождался обращения, узнал несчастного и зарыл в землю неподалеку от Додолиных столбов. Семье бедолаги ни к чему знать о проклятии, постигшем их кормильца. Наименьшее, чего они дождутся от соседей, если тайна откроется, — поджог избы и позорное изгнание за городские пределы.

— Напрасно, — проворчал Турмаш.

Барбуна взял со стола серебряный кубок, опорожнил его двумя глотками и протянул Индригу.

— Брось сюда, — велел он.

Индриг вытряхнул клыки из тряпицы в кубок. Зубы глухо клацнули о металл. «Ведун, а проклятой крови коснуться боится, — подумал воин. — Странно как-то. Должно быть, в собственных охранительных заговорах не уверен». Барбуна прочел и эти мысли. Его ноздри раздулись, седые брови изогнулись, выражая негодование.

«Если старик не скажет воеводе имени проклятого, которое выведал в моей голове, я буду молчать о его некачественных заговорах», — думал Индриг, взвешивая на ладони мешочек с серебряными монетами. Барбуна зло сверкнул глазами и согласно кивнул, улучив момент, когда Турмаш не смотрел в его сторону.

— Ты не в первый раз служишь мне, — заговорил воевода. — И всегда добротно исполняешь поручения. Если, конечно, забыть о той истории с трехголовым идолищем мохнатым.

— Одна у него голова была, — проворчал Индриг, уже уставший от напоминаний о случившемся с ним приступе милосердия. — Твоим латникам от страха померещилось не пойми что. Спереди у идолища хвост был толстенный, а по его бокам два зуба в руку длиной каждый. Твои вояки решили, что это три головы. Ел тот зверь не человеческие потроха, а ветки ольховые. Я сам видел. От людей же он бегал шустрее зайца.

— Ну не все ли тебе равно, что оно ело? Я же велел извести.

— Незачем изводить было, — в который раз упрямо возразил Индриг. — Неопасное оно было. Я его с твоей земли прогнал, и довольно.

— Не о том речь, — вмешался Барбуна.

— Верно, что дело прошлое, — согласился Турмаш.

— Что тогда? — заинтересовался Индриг. — Вольницу замордовать надо или еще какое чудо в лесу завелось?

Турмаш поморщился.

— Десяток прыщей тебе на язык, Соловушка. На сей раз саблей махать не нужно.

— А я ничего другого не умею.

— Экий скромник! — засмеялся Турмаш. — Я не зря твои прошлые заслуги поминал. Тебе доверять можно. Надежный ты. Все, что велят, делаешь. Философствовать и рассусоливать не приучен. Если, конечно, забыть о той истории.

— Забыли, — процедил Индриг.

— Казим-хаган к нам опять пожаловал.

— Тоже новость! — хмыкнул воин.

— Погоди смеяться. Вспомни, как раньше было, когда его дружина в город входила. Девок перепортят, торговых людей оберут до нитки. Драки, поджоги, поножовщина.

— И чем я здесь помочь могу?

— Не нужен Казима в Ливграде, — продолжал Турмаш. — Лишнее это. Надо, чтоб надежный человек ему навстречу поехал и все причитающееся на большаке отдал. Не один, разумеется, поедешь. С десятком латников. Чинно и важно, как подобает законному посланцу.

— Про Ливград скажешь, что холера здесь начинается, — присовокупил Барбуна. — Если не хочет Казима, чтобы треть его войска тут от кровавого поноса передохла, пусть город стороной обходит.