Славянское фэнтези

не мог прийти за ней в ее дом. Конечно, Лешии не отдали бы на сторону такую невесту! Да и как у них могла родиться такая лебедь белая, когда они сами там все уже корой и мхом поросли… И потому она не говорит своего имени: ее имя осталось в лесу, как в другом мире, а здесь, среди других людей и других обычаев, у нее имени вовсе нет.

— Все-таки не годится тебе так быть, одной, девицы сами по себе не живут и сами замуж не выходят, — сказала Былятиха, когда они уже приблизились к тыну. — Мы вот что сделаем. Иди ко мне в дочки, а я уж, как мать твоя, тебя постараюсь с Искреном сосватать. Хочешь?

— Хочу… матушка… — ответила девушка, робко оглядывая высокий, темный от времени тын и конский череп над воротами.

— Ну, иди, не бойся. — Былятиха взяла ее за руку. — У нас народ не злой, не прогонят.

Ей самой меньше всего хотелось, чтобы кто-то из стариков не одобрил ее находку. Именно такую дочку она всегда жаждала иметь — именно такой была бы та, погостившая в земном мире так недолго, если бы Морана не забрала ее. Такой же высокой, стройной, белой и румяной, с такими же яркими, полными жизненного огня глазами, с такими же черными бровями и ресницами, из-под которых взгляд сверкает, как молния. Немудрено, что Искрен, перебравший всех окрестных девушек и никого не полюбивший, выбрал ее. Даже если он впрямь как-то пробрался к Лешим и нашел в их зачарованной стороне такую красоту, как Лелю, — она стоила таких трудов.

Когда работники Лютичей пришли с полей, у них только и было разговоров, что про находку. Старики все перебывали в доме у Быляты, все поговорили с девушкой, но всем она сказала то же самое. Былятиха поделилась со стариками своими догадками насчет Леших — здесь тоже кто-то что-то о них слышал, и многие признали, что это очень может быть правдой.

— Ну, бери ее, раз нашла! — решил наконец старейшина Лютичей, дед Жилята. — Одну дочку у тебя боги забрали, другую дали. Как назовешь-то?

— Найденкой назови! — посоветовал другой старик, по имени Дрозд.

— Земляничкой лучше! — сказал Былята и ухмыльнулся. — Под кустом в траве нашла.

— Я ее Гостейкой назову, — ответила Былятиха и вздохнула. — Как первая моя девочка недолго у меня погостила, так и эта: сегодня пришла, завтра уйдет. Семнадцать лет мне ее не растить, не баловать — придут Неревичи, заберут мою красавицу, и приданое приготовить не успеем.

Вместе с двумя старшими женщинами Былятиха отвела новую дочку к ручью, обрызгала водой и дала ей имя. Теперь ее звали Гостейкой, и девушка улыбалась всем встречным, очень довольная, что у нее появился еще один, самый главный знак принадлежности к человеческому роду. И никто во всем роду не знал, почему для нее это так важно. Но зато все заметили, что, получив имя, нежданная гостья сделалась еще краше, и теперь даже старики, глядя на нее, удивленно качали головами и твердили, что не видели никогда такой красоты. Ну может быть, когда сами были очень молоды… но тогда ведь и все было гораздо лучше, чем сейчас!

— До Купалы ты у меня поживешь, доченька, а уж тогда Неревичи тебя к себе заберут, — говорила Былятиха, усадив Гостейку на лавку под маленьким окошком и вооружившись гребнем. — Как же ты косу-то в лесу истрепала — и не раздерешь теперь… Терпи, вон как все перепутано!

— А когда будет Купала?

— Как это — когда? Через три недели, как положено. Уж мимо него не пройдешь, не бойся.

— А три недели — это сколько?

— Род и Рожаницы! — Былятиха взмахнула руками, в одной из которых был зажат костяной гребень с конскими головками на концах спинки. — Да как же вы там в бору дни считаете? Или у вас там и великих дней не знают — снег пошел, так зима, а растаял, так лето? И богов забыли, не почитаете, как должно! Вот оттого и… Ну, что я с тебя-то спрашиваю? — Женщина спохватилась. Она уже прочно привыкла считать, что ее дочка — из рода Леших, а та не подтверждала, но и не опровергала этого. — Три недели — двадцать дней и один.

— Как долго! — простонала Гостейка и даже хотела обернуться, но Былятиха придержала ее голову, потому что пыталась расчесать самые спутанные пряди. — Неужели я его до тех пор не увижу?

— Увидишь, родная, увидишь! — утешила ее Былятиха, выпутывая из волос обрывки стебля какой-то водяной травы. — Ой, где же ты бродила ночью, родимая, чего только у тебя тут не запуталось! Того гляди, лягушка выскочит… Так вот, ты слушай, как у людей делается, я тебе все расскажу!

— Как у людей? — Гостейка оживилась и даже пошевелилась от нетерпения на лавке. — Расскажи, матушка!

— Сейчас все расскажу, слушай только! — Былятиха не удивилась. Конечно, девушке из такого рода, где братья берут в жены