Славянское фэнтези

за серебро один к одному. Были среди даров золотые и серебряные чаши, небрежно увязанные в полотняную скатерть. В последнюю очередь латники загрузили несколько мешков, плотно набитых пушниной. Подвода, запряженная могучим черногривым тяжеловозом, неторопливо заскрипела по дороге. Латники под началом Индрига двинулись вперед, шугая с дороги ранних прохожих.

Ближе к полудню им стали попадаться крестьяне, бегущие со своих хуторов под защиту Турмаша. Те, что победнее, несли узелки с добром в руках, погоняя перед собой коз и коров. Те, которые побогаче, везли имущество на волокушах, запряженных саврасками, как две капли воды похожими на Просто Лошадь Михася. Совсем уж зажиточные гнали обозы из нескольких телег, на которых помимо узлов с вещами стояли клети с галдящими курами и гусями, визжали поросята, кричали дети и бабы.

Индриг ехал в голове отряда. Он бесцеремонно стребовал в одном из обозов крынку простокваши и теперь с задумчивым видом потягивал кислый напиток, бальзамом разливающийся по обожженным самогоном внутренностям. С самого утра он безуспешно пытался сложить два и два. Турмаш, Барбуна, Казима, Оксана, волколак, Грек и он — охотник за головами Индриг-склавий. Сложение упорно не давало результата. Тайное по-прежнему было тайным, а явное так и оставалось подозрительным и странным.

Михась, с утра ехавший позади отряда и так болтавшийся в седле, что латники начали биться об заклад, свалится он с лошади или нет, теперь ожил. Поравнявшись стремя в стремя с уже знакомым ему десятником, Грек начал рассказывать об Иесусе. Десятник понимающе кивал и время от времени позволял кощуннику смочить пересохшее горло из своей фляги. Оба уже захмелели. Остальные латники также с интересом прислушивались к рассказу о странствующем кудеснике, исцеляющем немощных и изгоняющем бесов. Иногда кто-то задавал обезоруживающие вопросы, навроде:

— Вот ты заладил — пустыня да пустыня! Ей-ей в толк не возьму, что енто за пустыня-то такая? Давай растолковывай!

Михась, никогда не видевший пустыни и знающий о ней ровно столько же, сколько и спросивший его латник, начинал озираться на тянущийся вдоль большака ивняк и ольховник. Потом многозначительно пояснял:

— Пустое место это. Пустое и гиблое.

— Как болото, что ль?

— Ага.

— Так бы и дышал, что Иесус твой к топям молиться ушел! Так-то ведь понятнее. Верно я говорю, братушечки?

— Верно, — кивали дружинники.

Михась продолжал рассказ, послушно называя пустыню болотом.

Сразу как миновали Патрянин овраг, влажный ветер донес запах жареного мяса. Впереди на большаке кто-то устроил походную кухню. Скорость отряда непроизвольно увеличилась. Было уже за полдень, и мысли сами собой вращались вокруг краткого привала. Вслед за ароматом пищи ветер принес звуки возбужденных голосов. По правую руку плотная багрово-желтая стена ольховника расступилась, открыв взгляду небольшую поляну. Там столпились человек пятнадцать. В основном галдящие крестьяне. Среди затасканных серых кожухов и грязных войлочных шапок Индриг рассмотрел зеленые тегиляи с нашитыми на груди перекрещенными золотыми стрелами.

— Это ж надо! Экие когтищи! — удивлялся пожилой землепашец. То и дело поправляя войлочный колпак на седой голове, он пялился на что-то, лежащее у его ног. — Рысь, да и только! Ан нет! Не рысь!

— У рыси покрюкастей будут, — важно заметил лесничий в зеленом тегиляе. — Эти, вишь, прямые почти.

— Но вострые! — вставил другой лесничий. Подняв правую руку, он выставил на всеобщее обозрение три ровных параллельных разреза на боку своей легкой брони.

Крестьяне дружно заохали, и человеческое кольцо вокруг предмета на земле разом сделалось шире.

— Я думал, издохла, зараза, — продолжал лесничий, не опуская руки. — Тока к ней наклоняться, а она хвать лапой!

Кольцо сделалось еще шире.

— Стал быть, топориком ее и угомонили, — пояснил первый.

— Как ножами саданула, — не унимался второй, тыча пальцем в дыры на тегиляе. — Еще малость, и печенку б из-под ребер вынула!

Крестьяне вновь дружно заохали.

— Хорошо, что я с топориком подоспел, — напомнил первый.

Собравшиеся так увлеклись разговором, что не заметили, как разложенные на углях куски кабаньего мяса начали подгорать. Подъехавших всадников они тоже заметили далеко не сразу. Индриг приблизился к крестьянам верхом на Злодее и заглянул поверх голов в центр круга. На земле лежало существо, покрытое серой, как у крысы, шерстью. Костлявое, с непропорционально длинными, тонкими