Славянское фэнтези

так Кей покорили Великую Орию.

— Мы, дедичи, никак не можем объединиться, — невесело усмехнулся Ворожко. — Но теперь, когда ты здесь, Кей… Разреши, я разберусь с этим стадом!

Он кивнул в сторону сдавшихся, и в молодых глазах блеснула ненависть.

Велегост поглядел на тех, кто осмелился заступить ему путь. Теперь, вблизи, они казались жалкими — козопасы, пытавшиеся остановить Кеево войско.

— Никого не убивать! Пусть вернутся домой — и всем расскажут!

Лагерь разбили тут же, возле ущелья. «Легени» Ворожко заняли проход, но Велегост распорядился выставить и свои посты. Береженого и Дий бережет! В чужой земле нельзя верить никому.

Возле костров почти никого не было. С ужином покончили быстро, и теперь вся сотня, оставив часовых, разбрелась по опушке. Велегост остался; не хотелось ни гулять, ни разговаривать — даже с Танэлой.

…Ранней весной, когда по велению Светлого Кей Железное Сердце привел свои войска из далекой Тустани, из-за Денора пришла нежданная весть — Великий Хэйкан Тобо-Чурин, сын Алая, тяжко болен. И сразу же стало ясно: начинается что-то необычное — и очень важное.

Прежде всего в Савмат приехал Сварг. Старший брат в последнее время редко бывал в родных краях, месяцами пропадая у своих огрских родичей за Денором. Велегост догадывался — не зря. Боги не даровали детей Тобо-Чурину, и Белый Шатер мог опустеть в любой день. Кей Сварг, сын Челеди, внук Великого Хэйкана Ишбара устраивал всех — и огров, и сполотов. Об этом шептались давно, но вскоре стало ясно, что Белый Шатер — только начало. «Огрин» целыми днями беседовал с матерью, звал на совет Кеевых мужей, говорил с отцом, и вскоре по Палатам пронесся слух: Светлый Кей Войчемир завещает Железный Венец старшему сыну, чтобы тот смог править по обе стороны Денора.

Так ли это, Велегосту узнать не довелось. Его вызвал отец, но разговор пошел не о Белом Шатре и не о Венце. Младшего сына, только что прославившего свой меч в Битве Солнцеворота, отправляли на край земли — к харпам. И не одного — вместе со старшей сестрой, с единственной из семьи, кто мог поддержать его в споре за Венец.

Всю дорогу они говорили об этом с Танэлой, и апа, как могла, успокаивала младшего брата. Но обида не проходила, становясь все сильнее. Велегост хорошо помнил, что случалось с теми, кто проигрывал спор. Дед Жихослав, дядя Рацимир, дядя Валадар, дядя Сварг, дядя Улад… Отец выжил чудом. А что ждет его? На чью милость может рассчитывать Кей Железное Сердце? Матери? Брата?

Один раз, не выдержав, Велегост заговорил об этом с Хоржаком — и тут же испугался. Сотник, внезапно став очень серьезным, без привычных шуточек и ухмылок заявил, что Кеевы мужи в Савмате не хотят «Огрина», не желают, чтобы давние враги из-за Денора правили в столице. А главное, этого не хочет войско. И стоит Велегосту намекнуть…

Кей велел Хоржаку замолчать, но разговор запомнился. Стоит ему намекнуть… И дядя Ивор тоже говорил об этом!

— Кей!

Хоржак, легок на помине, вежливо кашлянул, а затем самым невинным тоном поинтересовался, ставить ли Кею шатер.

Б эти теплые ночи Велегост спал просто на траве, завернувшись в плащ. Но в шатер к нему могла прийти Айна…

Не дождавшись ответа, Хоржак хмыкнул и, обернувшись к охране, строгим голосом велел ставить два шатра. Велегост уже знал — шатер для сестры поставят подальше. Хоржак умел предусмотреть даже это. Он был догадлив, друг детства, и от этой догадливости Велегосту порой становилось не по себе.

— Кей! Я притить!

Велегост усмехнулся — Айна не говорила, она докладывала. После таких слов так и хотелось скомандовать «Вольно!».

— Садись! Ну, как там?

Он всегда задавал этот не особо понятный вопрос, с интересом ожидая, что ему ответят на этот раз.

— Порядок имеет, Кей. Жалеть я только, что воевать сегодня нет. Соскучить…

Айна присела рядом — маленькая, худая, похожая на двенадцатилетнего мальчишку. Но Велегост помнил, какая она в бою. Чего удивляться? Не простая девушка — поленка!

…Тогда, прошлой зимой, он глазам своим не поверил, когда из заснеженного леса, наперерез войску, вылетели всадницы. Много, не сотня, не две. У кметов отвисли челюсти — о таком они слыхали только в сказках. Велегост и сам немало слышал о поленках — девах-альбиршах, живущих где-то на полночи, но в это не очень-то верилось. За четыре года, пока он правил в Тустани, о поленках не было ни слуху ни духу, и он окончательно решил, что это — только давние легенды. И вот теперь…

Альбирши разворачивались в лаву,