Славянское фэнтези

десять кметов и, если можно, кого-нибудь из местных.

Она не шутила, и Кей поневоле вспомнил: разговор о дороге, мала, непонятные вопросы…

— Но куда, апа?! Ты хочешь вернуться?..

— Из-за этого белокурого мальчика? — горько усмехнулась Танэла. — Я Кейна, Велегост! И если я говорю, что мне надо тебя покинуть…

— Нет! — Велегост помотал головой. — Уезжать? Сейчас? Да ты с ума сошла! Что скажет отец?

— Он знает.

Удивление сменилось гневом. Пусть Танэла и старшая сестра, но он не позволит. Это же надо такое выдумать!

— Танэла… Я… Извини, но я сейчас старший. Я наместник Светлого, и я запрещаю тебе…

— Нет. Взгляни!

Кейна подняла руку, и глазам стало больно от золотого блеска. Все еще не веря, Велегост подался вперед. Золотая табличка, на ней — распластавший крылья Кеев Орел…

— Внимание и повиновение, Кей Велегост! У меня — Тамга Светлого. Моими устами говорит наш отец!

— Я… повинуюсь, Кейна…

В горле пересохло, в висках застучала кровь. Тамга Светлого! Ее дают только в самых крайних случаях, даже у него, когда он вел войска на битву, не было таблички с Орлом! Что же происходит, Сва-Заступница?

— Наверное, мне следовало рассказать об этом раньше, Стригунок. — Рука Кейны коснулась его плеча. — Но так приказал отец. Помнишь, ты все удивлялся, почему меня отправили с тобой? Вот тебе и ответ.

— Это… Это не ответ, апа! — с трудом выговорил он. — Я… Значит, мне не верят? Ни отец, ни ты…

Ему было больно. Так больно, как не было даже в Савмате, когда Кей узнал, что его высылают из столицы. Танэла, старшая сестра…

— Хорошо, Стригунок, — вздохнула Кейна. — Я не имею права говорить, но… Завтра дорога повернет на полдень. Там, в двух днях пути, находится гора Абдугай…

Велегост пожал плечами. Какая-то гора! И что за название нелепое — Абдугай?

— Возле этой горы есть то, что очень интересует отца. Больше ничего сказать не могу, извини!

Кей кивнул. Обида постепенно уходила. Сестра права, они — Кей. Приказ отца — закон. Но ведь…

— Хорошо, — вздохнул он. — Но неужели ты думаешь, апа, что я отпущу тебя одну?

— А как же крепость? — удивилась Кейна. — Стригунок, это мое дело!

— Крепость? — Кей пожал плечами. — Хоржак справится, да и мы скоро вернемся. Ну что, согласна?

Сестра Задумалась, покачала головой:

— Я рассчитывала на другую охрану. Есть человек, который тоже спешит к этой горе. Догадываешься, кто?

Велегост хотел удивиться, но вдруг все услышанное и увиденное сложилось в одну цепь. Клад Детей Тумана, Харпийские горы, Обдугаус… Абдугай! «Он поедет с нами! Не смей его отпускать!»

— Лоэн-гэру! — ахнул он. — Но почему?

Сторожевой кмет возвращался. Топот копыт далеко разносился по пустой дороге. Скалы отвечали глухим эхом, и могло показаться, что вслед за всадником скачут призраки — невидимые, но неумолимые, не отстающие даже на шаг. Велегост усмехнулся: чего только в голову не взбредет! Но тревога не уходила. Слишком глухими были эти Места, слишком безлюдными.

— Нет там никого! — Стана похлопала своего гнедого по шее, и конь отозвался радостным ржанием. — Я же говорила. Это же Коло!

Сама девушка явно не боялась. Ни пустых брошенных сел, ни заросшей травой и кустарником дороги, по которой никто не ездил. Коло — по-харпийски означало «Круг». Но Круг не простой…

— Кей! — Верховой осадил коня, привычно взмахнул рукой. — Пусто! Пять домов, все покинуты…

Велегост переглянулся с Танэлой и кивнул, разрешая двигаться. И это село брошено — уже пятое. Третий день пути, и все одно и то же.

Добраться до загадочной горы оказалось не так-то легко. «Легени» Ворожко, да и сам дедич, знали путь, но категорически отказывались ехать с отрядом. Ворожко, отозвав Кея в сторону, принялся шептать, что места там гиблые, недаром тот край Колом зовут, а вот чьим, это даже произносить боятся. А в том Коле люди уже полсотни лет как не живут, и звери не живут, и даже птицы, говорят, улетели…

Выручила Стана. Дочь Беркута, узнав, в чем дело, сразу же согласилась провести маленький отряд. О Коле да о пустых селах она слыхала, но была уверена, что все это — давние сказки. Просто много лет назад в тех местах была война. Многие погибли, а остальные ушли — и не вернулись. Так, во всяком