Славянское фэнтези

он. — Нас ждут.

Имени Станы он называть не стал, но заметил, как на щеках Лоэна вспыхнул легкий румянец. Кей отвернулся, ладонь коснулась лица. Риттер обещал… Такие, как Лоэн, не лгут, но парень из неведомой земли мог просто ошибиться. Впрочем, разве дело только в разорванных губах и сломанной переносице? Недаром говорят, что любовь даруют боги…

Закатное солнце отражалось в гладкой стали. Сторожевой кмет был виден издалека, и Велегост облегченно перевел дух. Живы! До поляны, где ждал отряд, было далеко, но Кей уже пытался угадать, кто тот парень, что стоит на посту. Хорошо, если уцелели все — и десятник со смешным именем, и его кметы, и, конечно, синеглазая девушка.

Хотелось подбодрить усталого коня, бросить его галопом, но Кей сдержался. Ничего не случилось, они возвращаются, целые и невредимые, сейчас он окликнет часового, пошутит, спросит, не соскучились ли…

Наконец Велегост узнал кмета. Улог, из-под Савмата, отец — конюший в Палатах отца…

— Кей!

Голос был незнакомый — хриплый и тихий. Парень повернулся, на Велегоста взглянули полные боли глаза.

— Кей…

Руки похолодели, заныло сердце, но Велегост все же попытался улыбнуться:

— Чолом, Улог! Что невесел?

Кмет ответил не сразу:

— Чолом! Остался за старшего, Кей. Девушка жива. И… у нас гость…

Велегост кивнул, соскочил с коня и, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать, шагнул вперед. Ноги скользнули по чему-то мокрому. Кей взглянул вниз — и еле удержался, чтобы не вскрикнуть. Да, он уже видел такое, и не раз, и не два. Но тогда кровь была на белом — на холодном зимнем снегу…

…Трупы лежали на поляне — один на другом, тяжелые, недвижные. Никто не бросил оружия. Мертвый десятник сжимал в руке меч, из расколотого черепа стекал желтый мозг. Рядом лежала чья-то рука — оторванная, с красными нитками жил. Ленивые мухи неторопливо ползали по засыхающей крови. Велегост невольно отвернулся. Теперь он понимал, как погибли риттеры Зигурда…

— Вернулись…

Голос был знаком, но Велегост не спешил оборачиваться. Почему-то он ждал, что еще увидит этого человека. Может, не здесь, но обязательно увидит.

Странный старик сидел на земле, держа на коленях голову Станы. Девушка была без сознания, побелевшие губы сжались, светлые волосы закрывали лицо.

— Вы вернулись поздно, но все же не опоздали. Маленькая госпожа жива.

Черные глазницы смотрели в упор, и Кею вновь показалось, что старик видит. Рядом еле слышно плакала Танэла. Лицо Лоэна было белым как мел.

— Пусть она спит. Я сделал, что мог…

Одинак осторожно уложил голову Станы на землю и медленно встал. Тут только Велегост заметил, что на нем уже не белая рубаха, а красный, отороченный золотом плащ. В седых волосах неярко блеснула серебряная диадема.

— Ты напрасно не сказал нам правды, Зигурд, сын Сигмонта, — негромко проговорил Лоэн. — Я догадался слишком поздно.

На миг Велегост почувствовал изумление, но тут же все сложилось в единую цепь: мертвые риттеры, невидимые враги, потомок Зигурда Змеебойца, соединивший два мира в один. И — Одинак, единственный, кто не боялся проклятого Кола…

— Вы тоже не сказали мне правды. — Старик медленно покачал головой. — Когда я понял, что эти люди оставлены умирать, я пришел и пытался помочь. Что еще мог я сделать?

— Предупредить! Рассказать, что нас ждет! — не выдержал Кей. — Тебе мало того, что уже случилось?

— Рассказать? — В мертвых глазницах, казалось, вспыхнул огонь. — Разве это остановило бы тебя? Ты — не первый, кто пытался завладеть моим наследством, просто ты более удачлив, чем прочие.

— Поистине, это нет так! — Лоэн шагнул вперед, в голосе звенел гнев. — Не ведаю я, кто ты — Зигурд или призрак Зигурда, но должен ты ведать, что все это принадлежало Детям Тумана! И ни ты, ни прадед твой, хоть и славен он был среди риттеров, не имели права передавать тайну другим!

— Добавь: другим людям. — В тихом голосе промелькнула насмешка. — Узнаю гордыню дэргов, Лоэн-гэру, сын Парса! Вы, нелюди, всегда боялись, что ваша тайна станет известна непосвященным!

Нелюди? Что за бред? Велегост, не понимая, повернулся к сестре. Она лишь пожала плечами, и Кею подумалось, что старик все же повредился рассудком.

— Поистине злость не бывает правой! Мы всегда делились тем, чем владели, и прадед твой должен был ведать это лучше прочих. Но многие тайны — поистине слишком тяжкая ноша. Что сделал ты, Зигурд, своим злым чаклунством? Впустил в наш