Славянское фэнтези

— Я здесь! Что вы решили?

— Подойди! С тобою будет говорить Беркут, Старшой Рады!

— Хе! — Хоржак покрутил головой. — Может, им еще и оружие отдать? Кей, это ловушка!

Велегост задумался. Да, идти опасно, но что будет, если он останется здесь, слишком ясно. На кону тысячи жизней — и сполотов, и харпов.

— Я иду! Не стреляйте!..

Темные силуэты домов приблизились, в предрассветной мгле промелькнула чья-то черная тень.

— Стойте! Кей Велегост, дальше ты должен идти один!

Велегост обернулся — они отошли уже далеко. Дальше — враг.

— Беркут здесь?

— Я здесь, Кей Велегост! — Знакомый голос звучал спокойно, чуть насмешливо. — Кажется, нам теперь есть о чем поговорить?

— Да!

Велегост решился и шагнул вперед.

— Хорошо! Подними руку, чтоб я мог тебя увидеть.

Кей удивился, но все же поднял правую руку — и тут же послышался знакомый свист. Что-то ударило по стальному зерцалу, отбросило назад…

— Стреляйте! — В голосе старика звучало торжество. — Смерть Кеям!

— Смерть! Смерть! — повторили десятки голосов.

Снова свист — и левую руку обожгла боль. Уже падая, Велегост понял — гочтак. Значит, у харпов есть не только луки да клевцы!

— Смерть! Смерть! — орали харпы.

В ответ послышалось дружное:

— Кей! Кей! Спасайте Кея!

Подбежала охрана. Его подхватили, заслонили собой, рядом яростно ругался Хоржак, выдирая застрявшую в кольцах кольчуги стрелу. Кто-то упал, послышался негромкий стон, а харпы продолжали посылать стрелу за стрелой. Спасла темнота. Уже через несколько шагов целиться стало трудно, и уцелевшие смогли вернуться.

Велегост с трудом снял шлем. Голова гудела, пульсировала болью. «Капля» не смогла пробить прочную сталь, но изрядно оглушила. Раненая рука занемела, кровь текла по запястью, капала с пальцев. Хоржак, продолжая ругаться, уже рвал чью-то рубаху, чтобы наскоро перевязать рану. Кей поморщился — глупо! Как глупо!

На шум уже сбегались кметы, появился сонный Савас с мечом наголо, но Кей махнул рукой, приказав возвращаться назад. Ничего не случилось, он даже не ранен — так, царапина! Велегост порадовался, что здесь нет сестры. Еще в начале боя он отослал Танэлу вместе с Лоэном к ближайшему перевалу. Чтобы горячий риттер не вздумал вернуться, Велегост дал ему десятерых латников, велев охранять пустую дорогу.

Когда перевязка была окончена, Велегост хотел поговорить с воеводами, но внезапно почувствовал, что кто-то тянет его за руку.

— Кей! Можно тебя?

Голос Хоржака звучал странно — тихо, растерянно. Еще ничего не понимая, Велегост кивнул и прошел вслед за сотником за ближайший дом. Здесь собрались кметы, о чем-то тихо переговариваясь, а посреди, прямо на земле, лежал темный плащ, из-под которого торчали остроносые огрские сапоги. Сердце дрогнуло.

— Кто?

Ему не ответили, и это молчание почему-то показалось самым страшным. Велегост медленно опустился на колени, рука потянулась к краю плаща, замерла.

— Нет…

Он уже понял. Все понял…

Лицо Айны было спокойно и сурово. Побелевшие губы кривились, как будто последняя боль не отпустила поленку даже после смерти. Скрюченные пальцы словно тянулись к горлу, в котором торчал обломок стрелы.

«Я очень любить тебя, мой Кей! Очень любить!» Ладонь привычно скользнула по изуродованному лицу, и Велегост еле удержался, чтобы не завыть от боли, как воет смертельно раненный волк. Безумие! Безумие, что Айны больше нет! Безумие, что он послал ее в бой, не уговорил, не приказал! Он слишком привык к ней, к тихой храброй девушке, неправильно выговаривавшей сполотские слова…

Что-то говорил Хоржак, но слова проносились мимо, не задевая сознания. Боль росла, перехлестывала через край, мутила разум. Айна выжила прошлой ночью, чтобы погибнуть сейчас — не в бою, не в жаркой сече. Проклятый Беркут все-таки попал ему в сердце!

Велегост поднял неподвижную ладонь девушки, прислонил к щеке, замер, затем поцеловал холодеющие губы и резко встал.

— Всех! Сюда!..

Крик заставил людей отшатнуться, кто-то бросился в темноту, громко повторяя приказ. К Велегосту уже бежали старшие кметы, появился Савас, прибежал сонный и растерянный Ворожко.

— Слушайте все! — Голос Кея окреп, налился металлом. — Что ждет мятежников, посягнувших на власть Кеев?

Тишина длилась миг — не дольше, и вот прозвучало глухое, негромкое:

— Смерть…