Славянское фэнтези

— Что ждет псов, кусающих руку, что их кормит?

— Смерть! Смерть!

Велегост глубоко вздохнул. Смерть! Это же кричали те, что убили Айну…

— Я предложил этим псам пощаду, но они сами выбрали свою участь!

— Смерть им, Кей! Смерть!

Растерянность исчезла, глаза кметов горели радостью, словно у охотников, обложивших дичь.

— Ветер с полночи! Приказываю — сжечь это осиное гнездо. Тех, кто вырвется, — рубить без пощады. Всех! Всех, кто выше тележной чеки!

Ответом был радостный вопль. Вспыхнул факел, за ним другой. Кей обернулся, бросил взгляд на обреченную Духлу:

— И да помогут нам боги! Сокол!

— Сокол! Сокол! Без пощады!

Крик ширился, гремел, темнота отступила, отброшенная трепещущим пламенем факелов. Велегост устало закрыл глаза, но свет проникал даже сквозь плотно сомкнутые веки.

И вдруг он увидел поле, покрытое грязным, истоптанным снегом, редкий строй кметов и молодого парня, которого только что назначил сотником. Сейчас Кей отдаст приказ, глаза волотича вспыхнут яростным огнем, и он поведет остатки сотни в ночь, чтобы убивать, убивать, убивать. Всех, кто выше тележной чеки. Всех! Всех…

Под сапогами чавкала липкая грязь. С утра прошел короткий дождь, загасивший последние угли, и пепелище затянуло удушливым сизым дымом. Наконец дым исчез, и люди смогли войти через черный остов сгоревших ворот в то, что когда-то было Духлой. Поселок сгинул, превратившись в угли и пепел. Сквозь запах гари уже пробивался иной дух — удушливый смрад сотен разлагавшихся трупов.

Духла горела два дня. Ветер с полночи гнал пламя к обрыву, превращая дома под соломенными крышами в гигантские костры, чадящие густым черным дымом. Спасения не было. Тех, кто вырывался из огня, ждала скорая смерть от мечей и гочтаков. Наиболее отчаянные пытались спуститься в ущелье, но и там их сторожила погибель — сотня «легеней» Ворожко встречала беглецов острыми кольями. Над гибнущим поселком стоял дикий отчаянный крик сотен голосов. Он не смолкал ни днем, ни ночью, и стих лишь на третью ночь, перед тем как пошел дождь.

Велегост неторопливо ехал по сгоревшей улице к центру, туда, где стоял дом Беркута. Ему уже доложили, что прочный камень уцелел, сгорела лишь крыша, но удушливый дым сделал свое дело — живых найти не удалось. Среди трупов нашли двоих сыновей Беркута, но сам старик исчез, то ли сгинув в огне, то ли каким-то чудом найдя дорогу в близкие горы.

Рядом, бок о бок, ехала на своем сером коне Танэла. Глаза Кейны, не отрываясь, смотрели на черные руины, лицо казалось бледным и неподвижным. Лоэн держался чуть сзади, внешне спокойный, невозмутимый. Кей догадывался, что риттеру из далекой земли доводилось видеть такое. Может, и не раз, и не два.

Сполоты и лехиты молчали, некоторые даже хмурились, зато харпы, из тех, что пришли с Ворожко, не скрывали радости. Они обшаривали сгоревшие дома, выискивая уцелевших, но мстить было некому. Повсюду были лишь трупы — почерневшие, уже начавшие тлеть.

Улица осталась позади, копыта коня ударили по мокрому камню. Площадь уцелела — гореть на ней было нечему, только у деревянных идолов, вкопанных возле большого каменного дома, обгорели усатые лица. Сам дом чернел выбитыми окнами, дверь висела на одной петле, а изнутри слышались возбужденные голоса — кметы обшаривали каждый закуток, надеясь найти спрятанное добро.

— Так и должно быть, Стригунок? — Кейна, грустно усмехнувшись, кивнула на мертвый дом. — После победы?

Велегост только пожал плечами. Ответил Лоэн:

— Поистине так, о прекрасная Кейна! И не бывает зрелища страшнее, ибо ненависть уходит, жалость же возвращается в сердца. И не радуешься ты даже гибели злейшего врага.

Внезапно крики стали громче. Кто-то выбежал на крыльцо, махнул рукой:

— Кей! Кей! Нашли! Здесь живые!..

Велегост ударил каблуком коня, поспешив вперед. А на высокое крыльцо уже тащили чьи-то неподвижные тела — одно, другое, третье.

— В подвале прятались, Кей. Хитрые! Ничего, сейчас попляшут!

Велегост соскочил с коня, взбежал на крыльцо. Перед ним лежали трое в белых, испачканных сажей рубашках. Бледные лица казались неживыми, но вот веки одного из парней дрогнули, послышался негромкий стон.

— Это Хован, сын Беркута! — Ворожко подбежал, склонился над неподвижным телом. — Не ушел, мерзавец. Кей, разреши!..

— Брат! — шепнула Танэла, но Велегост молча покачал головой.

Эти люди уже мертвы. Как сотни других. Как Айна. Даже если