След «черной вдовы»

на совместное обсуждение.
Правда, вчера они с Грязновым-старшим и Александром Борисовичем попробовали подумать на данную тему, порассуждать, чем конкретно могло быть вызвано столь невнятное отношение следователя к уголовному, явно заказному, преступлению. Но время было уже позднее, а генералы в приличном подпитии и несколько расслабленных чувствах, а потому серьезной беседы как бы и не получилось. Хотя «полезных советов» было высказано немало, как обычно. Конечным же результатом, или подведением итогов, явилось сообщение Турецкого, что тем же делом займутся Курбатов с Елагиным, и, следовательно, лично он готов одобрить совместную деятельность своих «важняков» с агентством «Глория». А Вячеслав Иванович пообещал им в этом полностью содействовать.
— Такие вот пирожки, господа, — закончил речь Денис. — Вы материалы с собой, часом, не прихватили?
— Само дело — в сейфе, а копии я, часом, снял, — улыбнувшись, ответил Рюрик. —Я почему-то предчувствовал, что дело к тому и клонится. Держи, Денис, — и протянул папку с ксерокопиями документов. — Нам- то скрывать сейчас друг от друга нечего.
— Я, с вашего разрешения, прогляжу, а потом поделюсь тем, чем сам богат. Немного, конечно, но есть. Да и Филя чуть позже подъедет, он как раз кое-что перепроверяет из того, чем вчера разжился. Впрочем, может, это уже есть тут у вас?
— А если поконкретнее? — спросил Курбатов.
— Конкретно? Можно. О троих мотоциклистах!
— Вот! — Курбатов даже кулаком стукнул по столу от возмущения. — А эти хреновы свидетели, на чьих глазах произошло преступление, знаешь что говорят? Предположительно, один, а возможно, их было двое. Они не могут утверждать со всей уверенностью!.. Тьфу! И кто их опрашивал? Маразматики, а не оперы! Где нашли?
Денис улыбнулся такой горячности.
— Я ж говорю: Филипп приедет и все нам расскажет. Его работа…
И он стал читать. А следователи, возмущаясь преступным бездействием коллег из межрайонной прокуратуры, принялись за новые чашечки восхитительного кофе.

3

В принципе найти и связать концы — работенка для Фили Агеева самая обыденная. И когда в межрайонной прокуратуре ему практически показали на дверь, он сразу подумал, что дело здесь нечисто. Почему — другой вопрос. Но стоит поразмыслить строго логически.
В молодежной газете было написано, что две жертвы покушения из четырех, находившихся в машине, остались живы и были доставлены в Склиф врачами «скорой» в сопровождении следователя, фамилия которого, естественно, пока не разглашается. Оно и понятно: преступники не должны знать тех, кто ими занимается. Это означает, что все данные о пострадавших могут находиться именно в клинике, где их принимали врачи. И если следователь отказывается делиться своими сведениями, придется обойтись без его помощи. И Филипп отправился в институт Склифосовского.
Конечно же никто бы и не стал разговаривать с каким-то частным сыщиком, но для подобных случаев у Агеева имелось удостоверение работника МУРа, выданное ему в те годы, когда он там действительно работал под рукой самого Вячеслава Ивановича Грязнова. Им же, кстати, и подписанное. Естественно, прибегал к помощи этой ксивы Филя только в исключительных случаях. Документа и в самом деле оказалось достаточно, чтобы разговорить по душам старшую медсестру, а затем выйти и на врача, который лично занимался ранеными пациентами. Таким образом, вскоре Филя имел довольно пространное описание как самих пострадавших, включая врачебные диагнозы и прочее, а также и домашние адреса обоих. Ну, говорить сейчас о мужчине, находящемся без сознания в отделении реанимации, нужды не было, а вот женщина или, скорей, девушка эта Филю очень заинтересовала. А по рассказу врача сыщик заметил, что и того тоже. Но доверительной беседе с пациенткой, на что, вероятно, очень рассчитывал рыжий эскулап с прохиндейскими глазами, неожиданной помехой оказался тот следователь, в чьи руки доктор потом, собственно, и передал пострадавшую.
Что же касается ее ранения… Пуля задела трапециевидную и пробила грудино-ключично-сосковую мышцы, травмировав при этом левую лопатку и вызвав слабое сотрясение мозга, и разорвала мочку правого уха. Раны доктор зашил, сделал обезболивающие уколы. Впрочем, пациентка, по ее словам, чувствовала себя довольно сносно и оставаться в клинике никак не пожелала. И руководили ее поведением в тот момент, по мнению доктора, не столько даже боль, сколько стрессовое состояние от самого факта покушения плюс какое ни есть, но все же сотрясение мозга и, наконец, потеря крови. Ведь пока вытащили из машины, пока наложили кровоостанавливающие повязки, пока везли, время-то шло. Так вот, этот следователь,