Теракт, сопровождаемый письменной угрозой первому лицу государства, вызывающе наглые убийства бизнесмена и дипломата, которые происходят практически одновременно в Москве, Петербурге и Дюссельдорфе, заставляют думать, что все это — следствие неизвестной пока, явно политической разборки. Президент просит помощника генерального прокурора Александра Турецкого лично разобраться в этой череде убийств…
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
мрачный молодой человек, который потребовал немедленно установить охрану у палаты мужчины и даже звонил куда- то по этому поводу, и забрал пострадавшую с собой, едва хирург закончил свою работу…
Тут доктор перевернул листок-другой настольного календаря и добавил:
— Волкова ее фамилия. Адрес найдете в регистратуре. Так что, говорите, с ней снова случилось?
— А разве я вам что-нибудь говорил? — Филя обезоруживающе улыбнулся. — Нет, уважаемый доктор, просто мне необходимо задать ей несколько вопросов. Работа такая.
— Понимаю. — Доктор многозначительно хмыкнул. — М-да… у каждого — свое… Так если у вас больше вопросов нет…
— Последний, с вашего разрешения. Этими двумя пострадавшими кроме меня еще кто-то интересовался?
— Насколько мне известно, нет.
— Тогда благодарю.
А домашний адрес Светланы Алексеевны Волковой он уже имел. Из той же регистратуры. И Филипп отправился по указанному адресу, в район Хамовников.
О том, чтобы с ходу проникнуть в квартиру, где поселилась «звезда Кировского балета», как назвала свою племянницу мадам Власьева, которая в ожидании конца ремонта в своем новом жилище обреталась не где- нибудь там, а в «Славянской», не могло быть и речи. Да Филя, в общем, и не собирался. Хотя нет тех крепостей, которые… и так далее. Но узнать-то о том, что здесь и как, какие машины, к примеру, подаются к подъезду, что за народ крутится вокруг, это — запросто. Для этого никакая милиция не нужна. Достаточно двух-трех бабок на лавочке либо стариков-доминошников, которые знают всё.
Он нашел и двор, и дом, обошел его со всех сторон и отметил на последнем, шестом этаже шеренгу одинаковых новеньких окон, опоясывающих периметр здания. Это из тех дорогих заграничных «игрушек», которые открываются по желанию хозяина и сбоку, и сверху, и снизу, и вообще черт-те как. Ну что ж, строители хорошо постарались, вероятно, получилось вполне достойно известной балерины. Многие в Москве желают теперь жить, понимаешь, по-европейски. То есть и вместе с простым народом, и как бы отдельно от него, чтоб дистанция все же чувствовалась.
Затем, для полной уже уверенности, Филя поднялся, но не лифтом, а пешком по лестнице, до самого верха, оглядывая по дороге обитые черным и коричневым дерматином обычные двери обычных жильцов — по четыре на каждой площадке. Ничего, не хило — четыре-то квартиры — в одну. Это ж, если обыск производить, мало не покажется…
На шестом этаже оказалась только одна дверь — большая, сейфовая, из пушки не прошибешь, разве что танком дернуть. Филя не поленился, внимательно прошелся взглядом и указательным пальцем по бронированной дверной коробке, проверил все подсоединения в шкафчике с электросчетчиком. Убедился, что дверь- на сигнализацию, как это делают те, кто сильно боятся квартирных воров, поставлена еще не была. Впрочем, может быть, там у них, внутри, есть свои заморочки. Но эту дверь уже после исчезновения Волковой явно открывали. Иначе замочные скважины не были бы плотно залеплены бумажными полосками с традиционными жэковскими лиловыми печатями. Короче, дверь не стали бы опечатывать, если бы хозяйка была жива, здорова и легко достижима для сотрудников прокуратуры и милиции.
Отсюда проистекал и следующий вывод: в квартире наверняка делали обыск ввиду исчезновения хозяйки. Кто делал? А тут и двух мнений нет: конечно, прокуратура. Сама милиция не полезет без разрешения, а следователь Нехорошев — подходящая фамилия для этого типа — вел себя, видать, как та кошка, которая хорошо знает, чье мясо съела. Прокололся наверняка со свидетельницей, а теперь темнит изо всех сил. «Не знаю… не положено… без указания руководства…» Ну и не надо.
Филипп спустился к подъезду и стал приглядываться к немногочисленным бабушкам и дедушкам, отдыхающим в тенечке. И для начала разговора выбрал двоих, с сердитыми отчего-то лицами, сидящих напротив друг друга за шахматной доской. Подошел, посмотрел позиции, хотел было подсказать одному из игроков хороший вариант, который через два хода приводил противника к матовой ситуации, но — промолчал. А вот игрок, напротив, недовольно поднял на Филю колючий взгляд и заявил прокуренным басом:
— Па-пра-шу без пад-сказок!
— А я и не собираюсь. — Филя пожал плечами. — Хотя один ход есть, ну просто конфетка. Я по другому делу, отцы. Может, окажете помощь органам?
Вот это уже было действительно другое дело — живое. Старики словно воспрянули в ожидании.
Естественно, Филипп сунул одному, а потом другому под нос свое удостоверение оперуполномоченного МУРа и опустился рядом на корточки.
— Дело, значит, такое, отцы. Очень меня вон та квартира интересует, которая целый этаж занимает. Не знаете, чья она?
