След «черной вдовы»

доской. — Тут, отцы, такой вот чудесный эндшпиль у вас наметился. Глядите!
И Филя, будто заправский шахматный мастер, быстро сделал ход белым слоном, затем ответил ходом черной пешки, тут же подвинул ладью, и черный конь оказался в западне.
— А дальше — дело техники. Черные теряют коня, но делают шах слоном. Белая ладья закрывает, следует обмен, и… белым — мат.
Дав посмотреть позицию, он ловко вернул все фигуры на свои места.
— Вот и думайте теперь. Всего вам доброго. Если мне понадобится, еще разок обращусь, можно?
Так мы всегда тут, — нехотя уже ответил Иван, игравший черными и теперь сосредоточенно вспоминавший ходы Фили, чтобы на этот раз твердой рукой повергнуть противника. Посторонние фразы и люди только мешали ему утвердиться теперь в близкой уже победе.

4

Такую вот историю рассказал Филипп Кузьмич Агеев следователям Генеральной прокуратуры. С разрешения, разумеется, своего директора, а так фиг бы он стал делиться с «чужаками» собственными наработками. Но Денис сказал: «Надо, Филя, не жмись…» И он не стал «жаться».
И теперь совершенно в новом свете нарисовалась фигура господина советника юстиции Нехорошева Игоря Борисовича, беспричинно упертого в своем нежелании делиться с частным сыщиком какими-либо материалами расследования. Впрочем, в данном конкретном случае, то есть в отношении Филиппа, его упрямство можно все-таки объяснить чисто профессиональным снобизмом. В конце концов, частный детектив «пашет», как известно, за крутые бабки, а госслужащий вынужден из кожи лезть за смешную зарплату. Так почему же он, Нехорошев, должен делиться, что называется, бесплатно своими собственными наработками с каким-то там Агеевым? Хорошо, назовем это объяснением. Но ведь есть и другая сторона дела. Заместитель генерального прокурора Меркулов дал указание прокурору межрайонной прокуратуры передать в Генеральную материалы названного уголовного дела, а также — что следует подчеркнуть особо! — полный отчет о проведенных следственных действиях. И где же они? И по какой причине в материалах, подготовленных следователем Нехорошевым, нигде не фигурирует его вояж с пострадавшей? Это уж ни в какие ворота… Значит, скрыл сознательно! И с фактами, добытыми Филей Агеевым у найденных им свидетелей, о существовании которых наверняка и не догадывается строптивый следователь, можно попытаться крепенько прижать его. Не самим, конечно, это уж на крайний случай, а с помощью все того же его непосредственного начальства — прокурора Прохора Григорьевича Демидова. Достаточно прозрачно намекнуть тому, что уголовное дело, о коем идет речь, передано оперативно-следственной группе, возглавляемой самим же Меркуловым по прямому указанию сверху. А кто у нас наверху? А вот то- то! Вроде ничего и не названо, зато предельно понятен намек, чем может грозить исполнителям явный саботаж.
И тут многоопытный Филя Агеев «выдал мысль» о том, что у него имеется еще одно соображение. Он же встречался с этим Нехорошевым, разговаривал с ним, если тот контакт можно было назвать разговором. Наблюдал за его реакцией и поведением. И пришел к выводу, что господин следователь вполне мог действовать и по прямому указанию собственного начальника. Показалось, что он слишком мелок и незначителен — и по внешнему виду, и по характеру, — чтобы предпринимать какие-то кардинальные самостоятельные решения. Сопляк он, возвеличенный в собственных глазах, сугубо личным пониманием своей значительности. Во как! Ну да, всякая гнида уверена, что именно ей предопределением свыше дано право изменить лицо мира. Жаль, конечно, что нет сейчас в Москве Константина Дмитриевича, один его звонок — и где бы находился этот Нехорощев, одному Богу известно. Ибо то, что он если и не напрямую, то все равно каким-то боком причастен к исчезновению свидетельницы, даже ежу теперь понятно. Но цель-то у него была какова?
Решили поступить следующим образом. Курбатов вместе с Филей срочно отправляются к свидетелям и официально закрепляют их показания по поводу приезда и отъезда балерины в сопровождении господина Нехорошева с ее тяжелой сумкой в руках. Предположительно, с вещами, которые могли бы пригодиться женщине при более-менее длительном проживании в некоем укромном месте. Балерины — народ капризный и абы как в дорогу не собираются. Скорее всего, он сам же и помог ей исчезнуть. Но от кого прячутся? Может быть, по ее адресу прозвучали угрозы? Или целью покушения был никакой не бизнесмен-уголовник, а именно она? Но такая версия в расследовании Нехорошева даже и не рассматривалась, да и какие к тому основания? А если они вдруг появились, где тому свидетельство? Много возникает попутных вопросов. Вот на них пусть и ответит