След «черной вдовы»

сам Гюнтер Траутфеттер. И тот, и другой проявили озабоченность, что его появление в Германии не осталось незамеченным, и подозревали также, что пристальный интерес к его личности мог возникнуть, по всей видимости, лишь в криминальных российских кругах, к сожалению, по-прежнему оказывающих свое преступное влияние на экономику объединенного германского государства. Проблемы, проблемы, что поделаешь!..
Итак, первый звонок, типа первой же и ласточки…
— Вас не удивляет, уважаемый Александр Борисович, что о месте вашего пребывания уже известно как бы посторонним лицам?
Вот это лишенное смысла «как бы» с потрохами выдало говорившего. Конечно, россиянин, из интеллигентов, а сама постановка вопроса выдает, по сути, довольно мелкого человечка, обожающего играть в загадки. Точно, из юристов на службе у мафии, если выражаться высокопарным языком российских телевизионных сериалов.
— А вас интересует только эта проблема? Нет, не удивляет. Меня давно ничто не удивляет, господин… а впрочем, неважно, вы кого, собственно, представляете? АО «Норма», надо полагать?
— Вы чертовски проницательны, господин помощник генерального прокурора! — засмеялся, зарокотал довольный голос. — Приятно иметь дело с человеком…
— Перестаньте расшаркиваться, от этого никакой пользы ровным счетом ни мне, ни вам. Чего надо-то? И вообще, я отдыхаю.
— Приношу искренние извинения, не желаю нарушать ваш отдых, но, если позволите?..
— Позволяю, только, пожалуйста, покороче, сделайте одолжение.
— Слушаюсь. То есть… ну да. — Произошла короткая заминка. — Скажите, сильно нарушит ваши планы на сегодняшний вечер, если вы получите приглашение посетить, скажем, бар в этом вашем отеле? Ненадолго. Для небольшого приватного разговора.
— Смысл?
— Это вам станет понятно, когда вы лично, и без свидетелей, один на один, гарантируется полнейшая конспирация… —Голос легко хихикнул. — Встретитесь для короткого разговора на тему, кровно интересующую обе стороны.
— И что ж это меня, по вашему мнению, должно кровно интересовать?
— Вы достаточно сами информированы, Александр Борисович, чтобы я брал на себя смелость что-то вам подсказывать, а уж тем более — комментировать.
— Ах вот вы о чем… Ну что ж… я, пожалуй, соглашусь. Да, кстати, а вы не боитесь? В этом отеле служба безопасности поставлена в высшей степени профессионально, это я помню еще по прежним временам.
— Александр Борисович, нам достаточно подробно известен ваш славный послужной список, и дело Матвея Калины в частности. Мы отлично себе представляем, с кем имеем дело. Пардон, я неточно выразился: дел-то мы как раз и не имеем, и хотелось бы верить, что так будет и в дальнейшем, всегда. Но моя невольная оговорка не столь важна. А за безопасность свою вы можете совершенно не беспокоиться. Абсолютно. И желательно также, чтобы ваши друзья и коллеги не были заранее проинформированы вами о нашем предложении. Потому что когда что-то в спецслужбах не согласовано заранее, возникает опасность так называемой «неавторизованной активности». Надеюсь, вам памятен этот старый чекистский термин? В этом-то все и дело, а зачем оно нам? Ну так можно на вас рассчитывать, уважаемый Александр Борисович?
— А почему же нет? Только прошу заранее учесть и вас, и будущего моего тайного собеседника, что никаких обещаний, тем более — обязательств, я на себя предварительно брать не собираюсь. Устраивает такая постановка вопроса — пожалуйста. Нет — ваши проблемы. Но я так и не узнал, с кем разговариваю?
— Благодарю вас за согласие. А все остальное, поверьте, не имеет ни малейшего значения. Значит, я, с вашего разрешения, позвоню этак часикам к десяти? Не поздно?
— По-московски, значит, в полночь? Поздновато, правда, ну уж что не сделаешь ради такого вежливого и учтивого собеседника. Звоните. — И положил трубку.
«Интересно, — подумал он, — этот звонок был зафиксирован компетентными службами, если у немцев тут, как они говорят, все под полным контролем? И если да, то как они должны отреагировать на такое предложение? И должны ли реагировать вообще? А может, им и самим будет интересно узнать, с кем это должен встретиться наедине российский прокурор, только что прибывший сюда? Так стоит ли все-таки сообщать о звонке и приглашении? И не станет ли принятие неожиданного приглашения от фактически незнакомых лиц, определенно связанных с криминалом, причем российского розлива, той самой неавторизованной активностью, за которую крепко наказывали еще в недавние времена? Или рискнуть?..»
Дальше желание задавать самому себе вопросы, на которые изначально отсутствовали ответы, у него пропало. Турецкий допил пиво, перебрался на диванчик