След «черной вдовы»

И все дальнейшее оказалось тем более просто до примитива.
Нестеров постоянно хвастался своим уголовным прошлым, похвалялся тем, что коронован в «законники» и выполняет должность «смотрящего». Максиму, чтобы хоть как-то уравнять шансы, пришлось в буквальном смысле купить корону, хотя к уголовному миру он ни тогда, ни тем более теперь никакого отношения не имел и не имеет.
Ну тут, если не вдаваться в тонкости, не брать в расчет давно погашенное еще в малолетстве дело по 206-й статье — «хулиганке», то Максим официально был, в общем, чист перед законом, даже больше того, по сведениям от питерцев, он именно стараниями родного дяди прошел в Государственную думу, хотя больше одного созыва там не продержался. Но, как говорится, тем не менее. Однако об этом ничего не сказал «доверенный юрист», видимо, в его концепции дядина помощь не предусматривалась. А предусматривалось другое.
Например, то, что Нестеров в прямом смысле подставил своего зятя, Масленникова-отца, натравив на него налоговиков. А следом люди Нестерова устроили разборку, во время которой был убит младший Масленников. Максим терпел, уважая родственника. Но когда Нестеров силой и угрозами увел у Максима любимую девушку, вот тут терпению пришел конец. Максим предложил дяде устроить справедливый суд на воровском сходе, раз уж он кичится своим званием, на котором и решить все конфликты, возникшие между ними. Нестеров отказался. И более того, начал планомерный отстрел тех руководителей и партнеров «Нормы», которые были категорически не согласны с его политикой руководства компанией.
Турецкий слушал и только мысленно руками разводил. Надо же, ведь, поди, опытный юрист, пожилой человек, а так примитивно подставляется! Очередность событий элементарно подтасована. Или они уж совсем его, Турецкого, за полного дурака держат? И потому откровенно диктуют картину той ситуации, которой ему и надлежит придерживаться в будущем? Это по их убеждению. Уверены, значит? А что, нельзя исключить. Интересно только, какие более основательные и, кстати говоря, вещественные аргументы они собираются выложить в подтверждение такой своей версии? Наверняка же понимают, что забесплатно на их версию никто из здравомыслящих юристов не клюнет.
И еще один четкий ответ на свой вопрос хотел услышать Турецкий в их трактовке: кто устроил бойню на набережной?
Ответ даже и не поразил. У Нестерова было всегда полно недоброжелателей. Наверняка кто-нибудь из обиженных им уголовников, с которыми он конфликтовал всю жизнь.
Ну да, конечно, самое дело питерским уголовникам устраивать показательные выступления в духе голливудских триллеров в центре Москвы. Да и мотоциклы «блэк видоу», стоимостью в десять — двенадцать тысяч долларов, у нас там в каждом дворе под дождем мокнут.
— А что, полумертвого водителя, чудом оставшегося в живых, те же недоброжелатели зарезали в больнице?
Вопрос был новым для юриста, но не смутил.
— Даже других мнений нет, такие же бандиты, как и сам Нестеров, на все способны.
— И балерину похитили тоже они?
А вот это было уже совсем неожиданно для юриста.
— Как… и?..
— Ах, так вы этого еще не знали? Я смотрю, вы не очень-то информированы, Алексей Митрофанович. Давайте тогда не будем больше толочь воду в ступе, а перейдем к тому, ради чего, собствейно, вы сюда и пришли. Какие предложения вы намерены мне сделать от лица… ваших хозяев? Нет, сразу расставим точки: от лица вашего босса, так надо понимать? От имени Максима Геннадьевича. Сам-то он прийти побоялся. И правильно сделал, не ровен час, а он-то ведь у нас с вами кругом в розыске. Жизнь пошла неспокойная, верно? И чем больше жертв на его совести, тем меньше возможности каких-то дальнейших компромиссов со следственными органами, согласны? Ведь он думает именно об этом? Или его уже, что называется, понесло? И кстати, как у него последнее время со здоровьем? Паранойя, говорят, практически исключает адекватность поступков,-слышали? Таково мнение психиатров, а они в этом смысле редко ошибаются.
— Я пытался… — ответил юрист после некоторого замешательства, вызванного столь суровой прямотой Турецкого, который до последнего момента, видимо, казался ему вполне лояльным и даже заинтересованным в доверительном разговоре. — Мне казалось, что у нас была возможность найти общий язык… Однако последними своими вопросами вы ставите меня в крайне затруднительное положение, уважаемый Александр Борисович. Но если вы, как соизволили выразиться, желаете римской прямоты, я, пожалуй, попытаюсь сделать последнюю попытку донести до вас…
— Не делайте, не стоит, — жестко перебил его Турецкий. — Я ставлю вопрос конкретно: сколько? И за что именно вы собираетесь