След «черной вдовы»

чтобы не получить немедленного отказа. Видно было, что фактически каждый из них, в той или иной степени, уже прошел подобный путь, чтобы в конце его получить желанную модель. И раскрывали они свои секреты не из каких-то высших, к примеру, гуманных соображений, а скорее всего потому, что увидели в живой заинтересованности Николая присущую и им самим, ну, скажем так, жажду риска, коей наделены все фанатичные мотогонщики. К которым они и себя, несомненно, относили.
А потом один из ребят, живущий на Потылихе, неожиданно вспомнил, что видел однажды, как на «бычке» увозили из его двора сразу две «вдовы». Но как они там очутились, он вспомнить не мог. И когда дело было — тоже. Как ему ни подсказывали. А почему вспомнил? Возился возле «ракушки» со своей «ямахой» и выглянул, услышав характерный рокот мощных движков. Выглянул вот — и точно, две одинаковые «вдовушки», и парни в крутых шлемах их по борту-пандусу в кузов заталкивают. А после и сами туда же залезли и борт подняли. И «бычок» тут же укатил.
Цвет, а главное, марка грузовичка точно совпадали с тем описанием, которое дал Николаю еще Толян, помогавший другу Валере тоже закатывать в кузов его мотоцикл. И там тоже стояли два других. Вот, значит, как была проведена операция! Не хило придумано. Отстрелялись, разбежались в разные стороны, чтобы сбить возможную погоню, а потом оказались в одном кузове. У одного, стало быть, хозяина. И Валерий Коркин, помнится, говорил Гвоздеву, что мотоциклы предназначены к продаже, но что-то затягивается с оформлением.
Вопрос теперь в том, где и как отыскать тот грузовичок и те мотоциклы и узнать, кто конкретно может оказаться их хозяином. По общему убеждению, искать надо было все там же, на Киевском рынке.
— Ты мне, Коля, вон того паренька организуй потом, ладно? — негромко сказал Курбатов Саватееву про мотоциклиста с Потылихи, сидевшего на красной спортивной «ямахе». И откуда у ребят деньги берутся? Стоит-то ведь не меньше приличных «Жигулей». — При всех делать не надо, а попозже мы с ним вдвоем все- таки пробежим там, в его дворе, хочу сам поглядеть, что к чему. И ему, может, чего вспомнится. На месте-то видней. А внимания привлекать к нему не надо.
В общем, это было и правильно. Ни сам Николай, ни его коллеги из Генпрокуратуры светить этих ребят не собирались. Даже если бы те и сами предложили свои услуги. Это действительно могло быть очень опасным предприятием для них.
Также не следовало, впрочем, привлекать к розыску и кадры местного отдела милиции, где наверняка найдется хотя бы один, как их теперь называют, «оборотень в погонах», который не преминет «стукнуть» бандитам, что ими активно интересуется Петровка, 38, по совершенно конкретному делу. Значит, потребуется агентура. И еще это означает, что теперь нужна помощь самого Вячеслава Ивановича, у которого в «загашнике» всегда найдется необходимая «певчая птичка», как когда-то звали одного из самых лучших грязновских агентов. Но того уже нету в живых, спился мужичок, а праведное (или не очень) дело его, как утверждает история, слава богу, живет по-прежнему и даже отчасти процветает. Сыск вечен, заметил кто-то из великих…
Выслушав «молодежь», генерал Грязнов почесал кончик своего носа, поерошил пятерней остатки пегих уже кудрей на темени и кивнул:
— Есть у меня один такой… Сделаем. Погуляйте пока, покурите, а я тут посижу подумаю. Потом позову вас.
И пока «молодежь» курила, выйдя во двор большого здания на Житной улице, Вячеслав Иванович, покопавшись в своих старых записях, отыскал нужный себе, но ничего не значащий для любопытного постороннего взгляда номер и стал сосредоточенно набирать его. И когда абонент отозвался, сказал, словно старому приятелю, с которым и расстался-то какой-нибудь час назад:
— Слышь, повидаться бы, а? Пивка пососать. Может, подгребешь, да хоть бы и в бар на «Щелковской»? Ну, как обычно… Давай, как свечереет. К девяти, тебе не очень рано? Ну и лады. Меню на твой выбор.
Он еще раз взглянул на телефонный номер, будто запоминая, а потом закрыл и засунул записи в груду таких же исписанных и обтрепанных по краям бумажек, которым была от рождения, поди, сотня лет, не меньше.
Возвратившимся ребяткам сказал, что у него наметились кое-какие личные планы, и он сегодня постарается их осуществить. А помощь ему не нужна, и они теперь могут отдыхать — до завтра, когда он скажет, что и как надо будет делать дальше. Сам же, проводив их взглядом из окна, быстро собрался и «отчалил» в направлении собственного дома на Енисейскую улицу, где собирался, по старой памяти, тщательно приготовиться к встрече со своим давним агентом.
Времени до встречи оставалось еще немало, и Грязнов отдохнул, потом принял душ, выпил рюмку и плотно закусил,