«След Лисицы»

у него на душе. Ласковым бывает только с Мишуткой, это его сводный братишка, — она кивнула на маленькую кровать у окна.
Виталий напряженно вслушивался в ее глуховатый голос, а взгляд его не мог оторваться от кружка света на столе, в котором лежали ее руки, натруженные, потрескавшиеся… И вдруг он увидел то, что, собственно, видел все время, но это проходило мимо сознания. На одном из сцепленных худых пальцев было надето кольцо.
— Простите, Вера Григорьевна. Откуда у вас это кольцо?
Она схватилась за кольцо так, словно он хотел отнять его.
— Это подарок первого мужа. Это память.
— А Вася знает, чье это кольцо?
Она подняла глаза на Виталия и тихо сказала:
— Однажды я ему про это сказала.
— Когда же?
…В тот вечер, года два назад, он пришел со двора неожиданно рано, возбужденный, испуганный даже. Пришел совсем неожиданно. И застал мать в слезах. Кольцо лежало перед ней на столе, она смотрела на него и плакала. Вспоминала годы жизни и человека, подарившего их ей. И Вася, ничего не поняв, но о чем-то догадавшись, вдруг глухо спросил: «Мама, откуда у тебя это кольцо?» А потом стиснул зубы и, ничего не сказав, убежал.
— А в чем же ваша вина перед Васей?
— Моя вина в моей слабости…
Женщина разомкнула пальцы, провела ладонями по лицу, словно стирая с него колебания и усталость, и вздохнула.
— Да, слабость, — повторила она. — А Вася сказал, когда вернулся, что я… предатель, — и горько усмехнулась.
…Виталий опомнился, когда был уже двенадцатый час. Он поднялся.
— Пойду, Вера Григорьевна. И поверьте мне, — он осторожно коснулся ее руки, — я ничего не употреблю во зло Васе. Ничего. И я… я теперь знаю, как с ним говорить.
— Я верю, — женщина грустно и чуть недоуменно улыбнулась. — Почему-то верю вам. Вы нам поможете.
В ту ночь Виталий долго не мог заснуть.
На следующий день, когда Виталий зашел к Цветкову, у того сидел Свиридов. Цветков был мрачен. Увидев входящего Виталия, Свиридов тяжело поднялся со стула.
— Ладно, Федор Кузьмич, — сказал он. — Пойду к себе.
Когда закрылась за ним дверь, Виталий настороженно спросил:
— Чего это он?
— Ничего особенного, — хмуро ответил Цветков. — Что у тебя?
И Виталий сразу забыл о Свиридове.
Цветков слушал его молча и, только когда Виталий рассказывал о драке во дворе, процедил:
— Золотой факт для товарища Свиридова.
— В каком же это смысле? — запальчиво спросил Виталий.
— Выдающиеся методы работы у моих подчиненных. Вот в каком смысле. — И, видя, что Виталий готов заспорить, сухо бросил: — Продолжай.
Пересилив возникшее раздражение, Виталий сначала скупо и обиженно, а потом все более увлекаясь, стал рассказывать дальше. Цветков больше его не перебивал. А потом сердито сказал:
— Как же это ты ей такую гарантию дал? А если мы Ваську ее посадим?
— Думаю, не придется.
— Думать мало, чтобы гарантии давать. Она ведь сказала: «Я вам верю…» — И, не давая Виталию опять заспорить, сказал: — Ладно. Нам торопиться надо. Двигай, куда собрался.
Виталий вышел из кабинета Цветкова со смешанным чувством удовлетворения и досады. «Срывает на других свои настроения», — раздраженно подумал он. Разве Цветков мог понять, какие чувства переполняли Виталия, когда он слушал ту женщину, как хотелось ему влить хоть каплю надежды в ее душу!
На улице солнце палило июльским жаром. Город был застигнут врасплох. Люди, изнывая в надетых по привычке пальто, заполняли теневую сторону улиц. Тележки с газированной водой, желтые цистерны с квасом, крикливое племя мороженщиц еще, видимо, только готовились к своей гуманной миссии.
Виталий расстегнул золотистый плащ, снял кепку и зашагал быстрее.
Штаб дружины помещался в красном уголке одного из ЖЭКов. Это была длинная полуподвальная комната, вдоль стен стояли стулья, над ними висели пропылившиеся плакаты. Стена у двери была залеплена объявлениями и различными списками. Посреди комнаты квадратным островом тоже стояли стулья, а в глубине, у дальней стены, протянулся стол, накрытый выгоревшим зеленым сукном. В стороне стоял небольшой письменный столик и возле него дощатый шкаф. За столиком сидел какой-то паренек и читал книгу. Рядом лежала еще книга, большая, потрепанная, на белом квадратике бумаги, приклеенном сверху, от руки было написано: «Книга дежурств и происшествий».
Увидев входящего Виталия, паренек отложил книгу и поднялся навстречу.
— Сахаров? — пожимая ему руку, спросил Виталий.
— Ага. Виктор. А вы Лосев?
Парень был длинный, с тонкой шеей, в очках. Улыбчивое, добродушное лицо располагало к разговору.
— Ну-ка, погляди в своем гроссбухе, — сказал Виталий. — Что там