«След Лисицы»

помимо тонкой наблюдательности, еще и фантазию, выдумку, уменье найти при любых обстоятельствах не пассивную, а активную форму борьбы, не ждать, не обороняться, а всегда наступать.
Ловкая комбинация, в результате которой появилась записка в магазине, была только началом этой активной формы борьбы. Цветков решил использовать записку не только как приманку.
Но борьба с хитрым и опытным врагом, как известно, не сулит легкой победы. Победа тут добывается потом и… кровью. Да и то не всегда.
Сначала дала осечку первая линия поиска: на вокзалах Сердюк упорно не появлялся. Затем стала ясна неудача второй линии: нигде не появлялись и вещи Починского.
Из всего этого следовал один важный и тревожный вывод.
Если считать, что Сердюк все еще находился в Москве, а Цветков был уверен в этом: ведь у Сердюка было здесь какое-то «дело», кроме того, он не знал об аресте Косого, а история с Зерновым, как и исчезновение его от Откаленко, была лишь результатом его особой настороженности и подозрительности, ибо Откаленко ничем себя не выдал. И тогда вывод из неудачи двух линий поиска был один: Сердюк нашел себе новое прибежище. Именно нашел, внезапно и, возможно, неожиданно. И это чрезвычайно осложняло все дело.
Однако сохранялась третья линия, сохранялась даже после того, как взволнованный Лосев доложил Цветкову об исчезновении записки.
— Ну что ж, милые мои, — сказал Цветков, — будем ждать его теперь в другом месте.
Дело в том, что записка содержала совсем не тот текст, который продиктовал Полуянову Косой. Ее содержание не имело бы значения, приди за ней сам Сердюк. В этом случае его просто тут же взяли бы. Но Цветков учел и другой вариант: Сердюк мог подослать за ней кого-нибудь. В этом случае должен был «сработать» сам текст записки, тем более что пришедшего за ней человека сотрудники могли и не заметить, могли и пропустить.
Текст записки должен был импонировать осторожному и хитрому Сердюку, если сам он побоится по какой-либо причине прийти в магазин. Текст этот был такой: «К Слону идти неохота. Давай жми в обед на сквер перед Театром Советской Армии, там, где камень».
Место это было выбрано не случайно. Всю площадку с гранитным камнем в центре, где в будущем намечалось установить памятник Суворову, нельзя было рассмотреть издали. Для того чтобы убедиться, пришел Косой на свидание или нет, Сердюк непременно должен был войти в сквер. И тогда ловушка захлопнется.
В день исчезновения записки сквер был взят под усиленное наблюдение.
Цветкову, однако, пришлось задуматься и над новым обстоятельством: кто же все-таки и как взял записку? Вместе с тревожным выводом о новом убежище, которое, очевидно, нашел себе Сердюк, это еще больше осложняло и без того запутанное дело.
— Нет, вы только подумайте! Какой мы прошли путь в погоне за этим проклятым портсигаром! — говорил Лосев, когда они в тот вечер собрались в кабинете Цветкова. — Петляем, петляем, а след ведет все дальше и дальше.
— А что? Хитрый след, — согласился Откаленко. — Только не мешает ему где-то и кончиться.
— Знаете, Федор Кузьмич, — воодушевился вдруг Лосев. — Ведь надо же, наконец, дать шифр делу, верно?
Цветков добродушно усмехнулся: Лосев был выдумщик, и это ему нравилось.
— Верно, — согласился он. — Шифр требуется.
— Вот и предлагаю: «След лисицы». А? И уж хитрее следа нет, чем у нее… Куда он только не приведет!
— А что? Неплохо, — снисходительно заметил Откаленко. — И журналистам потом искать названия не придется.
— И для пьесы подойдет и для оперы, — в тон ему насмешливо сказал Лосев.
Цветков озабоченно махнул рукой:
— Ладно вам. Опера им нужна!.. Вот что вы сейчас запоете, хотелось бы знать? Этот ваш лисий след черт те как запутывается.
Однако события, которые вскоре произошли в сквере напротив театра, внесли в запутанное дело под новоиспеченным шифром «След лисицы» некоторую ясность. Так, во всяком случае, показалось Цветкову и его сотрудникам.

К немалому разочарованию сотрудников Цветкова, Сердюк упорно, вот уже второй день, не появлялся в сквере напротив театра.
На третий день Лосев снова приехал на ставший уже знакомым до последнего кустика и изрядно осточертевший ему сквер и, обменявшись сигналами с дежурившими там сотрудниками, принялся прогуливаться по аллее, потом опустился на одну из скамей.
Время ползло тягуче и нудно. Было жарко. Солнце припекало по-летнему. На скамьях вокруг дремали старики, пожилая женщина что-то вязала, а рядом болтали две школьницы, лакомясь булочками. Из-за кустов доносились ребячьи