Следуя зову

молчала, ее глаза были полузакрыты, словно она была без сознания.
— Зачем ему этот ритуал? — едва слышно спросила я. Дэмиор, не сводя напряженного взгляда с сиенна, прошептал:
— Не знаю! Но все происходящее напоминает случай, что произошел в окрестностях Кордейлы лет сорок назад. Мне рассказывали о нем в Академии, — проглотив окончание предложения, проводник торопливо продолжил — Нашелся один фанатик, который поклонялся темной богине. Он был родом из богатой магической семьи, но уродился простым человеком. Он собирался провести ритуал и призвать богиню. По легенде она дарует своему благодетелю магию…
— Абсолютно верно, — раздался рядом холодный голос. — Этот фанатик, о котором ты рассказываешь, был моим отцом.
Дэмиор потрясенно уставился на жреца, а я сжалась от страха. Рука сиенна потянулась к застежке, словно он хотел наказать проводника, но остановился.
— Я нашел его записи пару лет назад. Глупо было проводить ритуал вблизи столицы, и я учел его ошибки.
Я молчала, оглушенная новой информацией.
— Ты работал в столице? Тебя послали сюда расследовать похищения? Ты слишком осведомлен.
Дэмиор качнул головой, но жреца не убедил его ответ, и он, отстегнув застежку от плаща, быстро прижал ее к шее проводника. Металлическая шавранка вдруг пошевелилась и клюнула проводника, проколов кожу и глотнув крови. Взмахнув крыльями, она вновь застыла, и жрец пришпилил ее обратно на плащ, любовно погладив и словно прислушиваясь к чему-то.
— Твоя кровь говорит, что ты не лжешь, — довольно кивнул он. — Госпожа все же получит свой подарок. К сожалению, мои слуги слишком безмозглы — перестарался!
Стоило ему произнести эти слова, как в пещеру вошел один из его помощников, ведущий девушку, и жрец тут же позабыл про Дэмиора, занялся подготовкой к ритуалу.
Оглушенная, я молчала, а Дэмиор прикрыл глаза — похоже, металлическая птичка причинила ему боль. Я взглядом поддержала его, жалея, что мои руки связаны, и мне не прикоснуться к нему.
Слуги вводили все новых людей и расставляли их вокруг алтаря, словно пешек в шахматной партии. Когда ввели Бриссу, мое сердце оборвалось от ужаса. Фандрийка выглядела бледной и испуганной. Заняв свое место и поморщившись, когда черные змеи крепко обхватили ее тело, она нашла меня глазами, и я ответила ей ободряющим взглядом.
Последним в пещеру ввели Олана. Мальчик едва держался на ногах от страха, но взгляд, которым он оглядел пространство вокруг, был настороженным.
— А вот и жемчужина моей коллекции! Госпоже придется по вкусу твоя кровь. У тебя особое место.
Слуга втолкнул Олана в круг, и жрец, дотронувшись до застежки, заставил его занять место подле алтаря.
— Не бойся. Ты умрешь последним, но алтарь должен чуять тебя и жаждать твоей крови.
Веревки обвили мальчика, спеленав туже обычного. Несмотря на свое положение, Олан по-прежнему буравил тяжелым взглядом жреца.
— Пора начинать! — жрец возвел руки вверх и жестом приказал своим слугам взять нас в круг. Двое из них встали за спиной Дэмиора, а остальные рассредоточились по залу.
— Если издадут хоть один звук, заставь замолчать, — холодно приказал он.
Мы с Дэмиором остались сидеть на полу, и я наконец дотянулась до веревки, оплетающей ноги. Кажется, мне повезло, что жрец не стал тратить на меня черных змей. Эта веревка на четверть состояла из пеньки. Может, мне удастся ослабить ее?
Жрец водрузил на алтарь широкую чашу с вязью на серебряных боках. На каменный постамент перед собой он положил книгу в черном кожаном переплете и, бережно прикасаясь, открыл на нужной странице. Еще раз оглядев зал, сиенн жестом погасил светляки, и пещера погрузилась в темноту. Пламя факелов дрогнуло, и по стенам зазмеились тени.
Ритуал начался.
Жрец отстегнул шавранку и положил ее в чашу, на его лице было написано сожаление. Похоже, в птице и впрямь заключается его магия. Пламя свечей взвилось, едва не опалив лица жертв, и сиенн довольно выдохнул. Все шло по его плану. На секунду замерев, он начал читать заклинание на неизвестном, каркающем языке. Я уже слышала этот режущий слух язык! На праздновании Темной ночи!
Несколько минут ничего не происходило: жрец монотонно продолжал взывать к богине, а жертвы, стоящие в кругу, с трудом соображали что происходит.
Я воспользовалась моментом, чтобы как следует изучить веревку. Ее шероховатая поверхность нагрелась под моими руками, и скрученные нити одна за другой отзывались на мои прикосновения. Даже удивительно, учитывая, что я отрезана от своих сил! Если немного ослабить их натяжение, то я смогу освободить руки.
Вдруг мое внимание привлек детский плач — маленькая девочка