Следуя зову

сына, замер. Передвинув пару веток так, чтобы они закрывали страшные увечья, нанесенные зверем, он что-то зашептал. Я не вслушивалась: последняя беседа священна, в следующий раз они свидятся лишь в благословенном мире.
Спустившись с помоста, Дик смахнул слезу и остановился. Взяв в руки факел, он взглянул на розовеющее небо и глубоко вздохнул:
— Мы встретимся, сынок. Счастливой дороги в благословенные чертоги! — дрожащей рукой возничий поднес факел к дереву.
Огонь вспыхнул, с удовольствием принимая предложенное угощение.
Хороший знак — пламя разгорелось быстро. Нащупав нужную склянку в лекарском мешке, я шагнула вперед, и толпа расступилась. Вынув пробку, я бросила горсть бесцветного порошка.
Прости, Снори. Это поможет тебе достичь светлых чертогов Матери Мафрины и найти покой. Пламя взревело, грозно взметнулось вверх и стало фиолетовым. Мне вдруг почудилась ладошка, словно… Снори прощается с нами. Ветки затрещали, и огонь поглотил помост. Быстро справившись с досками, он лизнул тело мальчика. Мать Мафрина готова принять своего сына.
По лицу покатилась слеза, но я тут же смахнула ее. Не стоит грустить. Провожая близких в последний путь, не нужно плакать, ведь так им сложнее расставаться с нами.
За полчаса прощальный костер прогорел, оставив после себя лишь горсть пыли, бережно собранную Диком.
— На закате состоится ужин в честь Снори, а до сего момента вы не должны вспоминать и плакать о нем. Дайте ему удалиться в светлые чертоги, — со своего места поднялся Стаям.
Ритуал прошел правильно, и Снори обязательно найдет успокоение, не останется бродить по миру неприкаянным призраком. Люди вокруг вставали и, бросая последний взгляд на сизый дым, уходили.
Рассеянно оглянувшись, я заметила аристократку. Вспомнив о манерах, тут же вскочила с земли и поспешила исправиться:
— Мое имя Орис Элойзин, как к вам обращаться, сиенни? — вежливо склонила голову. — Простите, я не могла представиться раньше.
— Что? — незнакомка опешила и махнула рукой. — Нет-нет, я не аристократка. Меня зовут Брисса Тантьери. Мой отец крупный торговец, он держит несколько лавок в городе.
Я медленно выдохнула и улыбнулась. Пожалуй, мне повезло. Сиенни могла бы и рассердиться за слишком простой ночлег.
Брисса поднялась, и мы пошли к реке.
— Как ты себя чувствуешь? — спросив, я непроизвольно передернула плечами. — И как очутилась в лесу?
Девушка мгновенно помрачнела.
— Я не знала, что в лесу рыщут эти звери. Отец смеялся над сплетнями, ходившими по городу, называя их бреднями пьянчуг. Я родом из Фандрии, но пару месяцев назад торговые дела позвали отца в Гверн.
Качнув головой, я всмотрелась в собеседницу. Фандрия — небольшое королевство, расположенное к западу от Ривалона. Оно славится своими садами и великолепными винами. Брисса говорит без акцента, а внешность фандрийцев почти не отличается от нашей — я бы никогда не распознала в ней иностранку.
— Как ты смогла убежать от крэйтаров?
— Крэйтары? Так зовут этих тварей? Я покинула город верхом и даже успела проскакать лиг двадцать, прежде чем наткнулась на лежку монстра. От испуга лошадь понесла и сбросила меня совсем рядом с вашим лагерем. Я услышала голоса. Пока эта тварь доедала Снежку, я прибежала к вам. Простите, мне не хотелось приводить зверя к вам. — В глазах Бриссы стояли слезы.
Я промолчала, не зная, что ответить. Не думаю, что в караване рады ее появлению, но роптать нельзя: все случившееся — воля богов, а не вина фандрийки.
— Спасибо за помощь. Я смутно помню твое снадобье вчера. После него глаза закрылись сами собой.
— Не за что. Это все, что я могла для тебя сделать.
Разговаривая, я повела Бриссу к реке. Теперь, после совершения прощального ритуала, можно было умыться и позавтракать. Сердце по-прежнему колола вина за Снори, и я задвинула эту боль подальше. Кажется, она поселится здесь надолго.
Мне снова хотелось соединиться с лесом. Головная боль не мучила, но я чувствовала потребность в этом — похоже, это станет ежедневной привычкой. Перешагивая через брошенные вчера впопыхах вещи, я подумала о том, что мама мне так и не приснилась. Я надеялась получить хоть какие-то ответы. О каком зове она говорила?
Мы не были первыми — у реки уже толпились люди. Кто-то заканчивал вчерашние дела, кто-то умывался. Я кивнула знакомым. Брисса шла рядом со мной, опустив голову вниз так, что кудри заслоняли лицо. Прохожие, встречающиеся на пути, разглядывали фандрийку — все знали, при каких обстоятельствах она попала в лагерь.
С опозданием я подумала, что нужно было захватить вещи для фандрийки. Ее костюм для верховой езды пришел в негодность: