Слишком много убийств

рукой он выхватил из кобуры длинноствольный револьвер тридцать восьмого калибра, краем глаза увидев, что одновременно с ним то же сделал Джон Сильвестри и с секундным отставанием — Дэнни Марчиано.
Сановники в развевающихся мантиях спрыгивали с постамента и ложились на землю; к этому их побудил не столько крик Кармайна, сколько трое полицейских в парадной форме и с оружием наготове, мчащихся в сторону медного бука. Дети с воплями и криками бросились кто куда, толпу зрителей будто ветром сдуло, за исключением съемочной группы шестого канала, получившей шанс на лучший материал с того самого памятного дня год назад.
Дэнни Марчиано упал, сжимая левую руку. Кармайн и Сильвестри уже вышли из зоны поражения длинноствольной винтовки, неудобной при стрельбе по ближним целям.
Снайпер сделал последний выстрел, которого никто не услышал, так как одновременно на спусковые крючки нажали Кармайн и Сильвестри, потом еще раз и еще. Ветви заколыхались, затрещали, и на землю рухнуло недвижимое тело.
Вся Саут-Грин-стрит заполнилась воем сирен и жутковатым блеском мигалок; должно быть, кто-то с портативной рацией радировал в полицейское управление.
— Наповал, — сказал Кармайн. — Не повезло.
— Мы не могли рисковать детьми, — тяжело дыша, возразил Сильвестри.
— Черт, вот это наглость! — Кармайн, не разгибаясь, поднял взгляд на Сильвестри. — Как Дэнни? Надо все оцепить, Джон, прямо сейчас.
Прочь отделанный серебром мундир! Кармайн бросил его на землю и стал на колени, чтобы осмотреть свою жертву. К сожалению, совершенно незнакомый человек. Возраст — сорок с небольшим, телосложение крепкое, одет в коричневый спортивный костюм, лицо покрыто коричневым гримом — в самый раз для медно-красных ветвей.
Возвратился Сильвестри.
— С Дэнни все в порядке. Ранение легкое, жизненно важные органы не задеты. Кто этот ублюдок?
— Я его не знаю.
— Кого он хотел убить?
— Думаю — ММ, потом мэра и остальных на помосте, кого бы успел. — Кармайн поднял винтовку киллера. — «Ремингтон-триста восемь», пятизарядная. Новая модель, никогда такой не видел.
— С этого года на вооружении морской пехоты. — Сильвестри следил за такими вещами. — Как он посмел? — Комиссар оскалился от ярости. — Как смеет он вытворять такое в моем городе? Это мой город! Здесь были дети — наши дети! Кто-то гадит прямо нам на головы, кто-то, способный достать новейшее оружие!
— Кто-то, кого мы должны остановить, — сказал Кармайн. — Скажу вам одно, Джон, — никогда больше я не буду ругать эту форму. Меня измучил воротник, и я крутил головой. Как раз когда я вытянул шею, на прицеле снайпера блеснуло солнце. Одна вспышка, потом другая. Это напомнило мне один случай в Форт-Брэгге. Кстати, Дэнни все время говорит, что пора переходить на автоматические пистолеты, но если бы не наши с вами длинноствольные револьверы, мы ни за что бы не сняли гада.
— Твоя правда, Кармайн, — сказал Сильвестри, похлопывая его по спине так, чтобы в новостях на шестом канале это выглядело как поздравительный жест. — Дэнни тоже прав, снайперы снайперами — надеюсь, нам больше не придется иметь с ними дело, — но пришло время автоматического оружия. — Он с сожалением вздохнул.
— Тут нам больше делать нечего, — продолжал комиссар. — Пойдем проверим потенциальных тетеревов и удостоверимся, что никто больше не пострадал.
Пострадало лишь достоинство да еще академическая шапочка Генри Говарда, которую несколько мужчин с благодарностью использовали в качестве рвотного пакета. Моусон Макинтош, предполагаемая основная мишень, был в ярости, и его сейчас не волновало ни собственное достоинство, ни возможная опасность. Увидев Сильвестри и Кармайна, он направился к ним с видом, который приводил членов комитетов в трепет еще до того, как его язык начинал рубить их в капусту. Сам ММ, как известно, боялся только Бога.
— Куда катится мир, джентльмены? — вопросил он сурово, меча глазами молнии. — Здесь ведь дети!
— Уверен, у вас много гораздо более важных дел, ММ, но надеюсь, вы не откажетесь поужинать со мной сегодня вечером в «Морской пене»? Я многое мог бы вам рассказать, — предложил Сильвестри. — В семь часов, без жен, и к черту все секретные допуски!
Гневный взгляд президента Чабба сменился торжествующим.
— Я знаю достаточно, чтобы понимать, что знаю далеко недостаточно, — сказал он. — Я приду, Джон. Мне нужна вся информация.
— Вы ее получите.
Кармайн подавил вздох. Пусть специальный агент Тед Келли и главы всех департаментов в Вашингтоне думают что хотят, но едва холломенцы почувствуют опасность, они сплачивают свои ряды, и плевать на всех чужаков. Тогда даже власти штата предпочитают не вмешиваться.
«А как