Слишком много убийств

некоторым студентам-медикам, был ему, по-видимому, чужд. Деньги он если и видел, то предпочел о них не упоминать. Скорее всего, не видел, решил Кармайн. Том принадлежал к тем студентам, которым приходится экономить буквально на всем ради учебы, и искушение прихватить пакет, пока о нем никто не знает, могло оказаться слишком велико. На одежде Тома крови не было, кроссовки забрал ассистент из патологии. «Входя в шкаф, лужу обошел, а вот на обратном пути забыл, — пояснил Том, шевеля пальцами в дырках носков. — Кроссовки совсем новые, нельзя ли их… ну как-нибудь?» Кармайн невольно пообещал, что обувь постараются вернуть как можно скорее.
— Тебе нравился твой сосед? — спросил он.
— Нет, — без обиняков ответил Том.
— Почему?
— Бледная немочь! Того гляди ветром унесет.
— Не думал, что ты судишь о людях только по внешности, Том.
— Я и не сужу, капитан. Я бы и с хиляком поладил, будь это обычный хиляк. Но Эван — другое дело. Он был такой… напыщенный. Весу в нем — что в котенке, да и то если под дождем вымокнет, а физиономия ну точно как у той чопорной курицы из мультфильма — мисс Фифи. Он даже не понимал, как глупо выглядит! Считал, что его внешность для парня — самый шик. И ничем его не проберешь! Толстокожий как слон.
— Да, толстокожий, — мрачно сказал Кармайн. — А как у него было с учебой?
— Отличник. Круглее не бывает, — проворчал Том. — Первый в группе. Даже рисовал лучше всех. Верите, тошнит уже от его рисунков черепных нервов морской собаки и глазного яблока быка. «Ах, посмотрите, как рисует Эван! Вот что такое настоящий анатомический рисунок!» Ну и зануда! Да хотя б нос так не задирал. Особенно перед теми, кто на стипендии, вроде меня. И так, видно, придется в армию или во флот пойти, а то никогда из долгов не выберусь. До собственной практики еще годы и годы.
— А с одногруппниками у него были нормальные отношения?
— Какое там! Эван вообще был странный. Возьмет вдруг свалит в Нью-Йорк на какую-нибудь оперу или заумную пьесу. В киноклубе не пропустил ни одного авангардного фильма. Устраивают благотворительный банкет — обязательно пойдет, купит билеты. Встреча с занюханным политиканом в светском клубе — только дай! А потом разглагольствует с таким видом, будто мы все деревенщины. Что меня удивляет: как это он без синяков ходил. У многих в Парацельсе руки чесались.
— Он поздно возвращался? Может быть, храпел? У него были какие-нибудь… э-э… неприятные привычки?
Том Уилкинсон растерянно посмотрел на Кармайна.
— Нет. Если не считать неприятными его самомнение и хвастовство. А приходил всегда вовремя. Режим соблюдал.
— В котором часу ты его обнаружил?
— Около шести. Физиология в биологическом корпусе закончилась в пять тридцать, и я сразу поехал сюда. Сестра купила себе новую машину и свой старый драндулет отдала мне. В кафетерии на Сайенс-Хилл все дорого, а бензин стоит гроши, так что на обед и ужин я приезжаю сюда. Питание включено в плату за общежитие, и кормят неплохо.
— Большинство занятий проходят на Сайенс-Хилл?
— Конечно. Во всяком случае, утех, кто решил заниматься медициной серьезно. На курсе есть парочка… хм… любителей. Ходят на историю искусства и подобную фигню. Но они тоже не здесь занимаются. В самом Парацельсе только один лекционный зал. Декан использует его исключительно для собственных проповедей о беспорядке в комнатах и вандализме.
— Вандализме?
— Ну, это декан так выражается. Бывает, первокурсники немного пошалят. Как-то раз сад камней старыми кирпичами завалили, пришлось пригонять автовышку с люлькой, иначе их было не достать. А однажды статую в эротическое белье одели… По-моему, на вандализм не тянет, разве нет?
— Пожалуй, не тянет, — согласился Кармайн без тени улыбки. — В вашем крыле живут только второкурсники, Том?
— Да, сэр. Всего четыре крыла, по одному на каждый курс. Здесь на нижних этажах тоже комнаты второкурсников.
— И поскольку большинство изучают естественные науки на Сайенс-Хилл, между обедом и шестью часами вечера тут пусто?
— Ну да. Кто заболеет, идет в медпункт, там дежурит медсестра. Бывает, кто-нибудь пропускает занятия, чтобы доделать важное задание, но сейчас у нас ничего такого в плане нет.
— А по утрам?
— Тоже никого. Разве что ремонтники. Декан, кажется, предпочитает вызывать их пораньше и сам следит, чтоб все было в порядке.
Кармайн поднялся.
— Спасибо, Том. Хотел бы я, чтобы все мои свидетели были хотя бы вполовину так откровенны. Теперь иди, надо поужинать, даже если не хочется.
* * *
Пришла пора навестить Роберта Хаймана, декана, кабинет которого находился внизу. Спускаясь по изящной, но слишком уж эфемерной лестнице (дурацкая мода — просветы между ступеньками!),